Святослав приблизился и опустил взгляд к закутанному телу. Потом все же приподнял верхний край. Глянул и отвернулся. Изрубленных тел он повидал, но видеть именно это тело было невыносимо, зная, что не кого-нибудь, а его винят в нанесении этих страшных ран. Пусть и чужими руками.

– А кто… – он огляделся, отыскивая, кого бы спросить, но кроме Мальфрид и причитальщицы здесь никого не было, только Хавлот и Асмунд у двери. – Кто ему глаза закрыл?

– Госпожа Сванхейд, – тоже хрипло ответила Мальфрид.

– Я… он был моим братом… я сам имею право на месть.

– Скажи ей об этом, – безразлично, но с тайным злорадством ответила Мальфрид.

Сванхейд уже передала право мести Люту, но пусть она сама объявит об этом внуку. Которому предстояло сперва очиститься от обвинения, предъявленного ему самому.

Святослав ничего не ответил и вскоре вышел.

Мальфрид снова села, но Улеб, хоть его тело было прямо перед глазами, на время полностью исчез из ее мыслей. Ее трясло. Она увидела Святослава – отца ее первенца, того, с кем она хотела быть госпожой света белого, от кого ждала чести и радости, а дождалась позора и унижения. Она снова говорила с ним. Земля не разверзлась и не поглотила никого из них, но все же ей хотелось вырваться из этой бани и бежать, бежать без конца, пока все это не останется где-то на другом краю земли…

* * *

Пришло время хоронить погибших, а ни Игмор, ни кто-то из его товарищей так и не объявился. На жальнике, который начинался на восток от городца, за последними кузницами, приготовили яму в половину человеческого роста глубиной, размером четыре шага на шесть, выложили досками ее пол и стены. В середине положили тело Улеба, по-прежнему укрытое с головой, но со всем его оружием, с запасным кафтаном в большом берестяном коробе, с рогом, окованным серебром, с блюдом и деревянной чашей, тоже с серебряной окантовкой, как сыну княжеского рода. Рядом с ним Сванхейд приказала положить черную курицу, чтобы предотвратить третью смерть в роду. По бокам ямы вырыли две другие, поуже, в каждую опустили лодку-долбленку, а в лодки – тела погибших с Улебом оружников. Выполнив свой долг как полагается, в палаты богов они войдут вместе со своим господином.

Приехал из Новых Дворов Святослав, привез барана для погребальной жертвы и бычка для угощения собравшихся. А собрались, кроме жителей Хольмгарда, все мужи словенские, родня из Будгоща и из Люботеша. Вояна причитала, и у всех было чувство, будто хоронят князя молодого, едва успев его узнать. Шагов на сто вокруг новой могилы все пространство было занято кошмами с сидящими людьми, кострами, разложенными угощениями.