Гордей молчит, и я понимаю, это, наверное, от того, что он думает, его ответ мне не понравится.
Значит, его приезд действительно оказался случайностью. Он не подстраивал его. Не стремился увидеть меня специально.
Я прерываю исследование его руки, вздыхаю, и отворачиваюсь к стене.
— Уколы так странно действуют, — говорю я, — все время хочется спать, или дремать.
Кровать слегка прогибается, я слышу характерный шорох.
Гордей ложится рядом со мной снова, и спустя несколько долгих секунд его рука занимает привычное место на моей талии.
— Это правда, я… не специально поехал за тобой. Вычеркнул. Узнал, что ты там будешь, только в самолете. Но… когда увидел…
— Достаточно, — перебиваю я, но Гордей лишь придвигается ближе.
— Я держался из последних сил, Арин. Еще бы недели две-три, и я бы обязательно сорвался.
Он крепко прижимается ко мне в районе головы, шеи и спины, но в остальном между нами сохраняется дистанция.
Меня полностью устраивает такой расклад.
— Понятно, — говорю я.
— Разочарована?
— Нет, все в порядке.
Закрываю глаза, и вздыхаю. В палате воцаряется тишина.
И он, и я понимаем, что разговор зашел куда-то не туда.
Мы лежим молча до того самого момента, пока я снова не проваливаюсь в сон.
— И… что бы ты тогда сделал? — произношу я, уже находясь в глубоком полусне. — Ну, через эти две-три недели?
Но вместо ответа я получаю только нежный, едва ощутимый поцелуй в плечо.