Гордей кидает на меня взгляд, и в нем так много всего намешано. В основном, раскаяние и сожаление.

— Останови, пожалуйста, машину где-нибудь, — прошу я.

Он выполняет, и вскоре мы тормозим у обочины.

Я придвигаюсь, тянусь к нему и обнимаю.

— Что было, то было, — произношу я, облизнув губы. — И все равно мне не было неприятно в физическом плане, потому что с тобой. Только психологически. А сейчас… Сейчас я готова на эксперименты в сексе. Если хочешь, иногда можешь немного пожестить. Теперь… думаю, меня бы даже завело…

— Иди ко мне, — просит Гордей, и я перебираюсь к нему на сиденье.

Он легонько целует меня в губы.

— Не представляешь, как я жалею, что тогда сорвался и поверил ему, а не тебе. Именно поэтому я не стал ничего предпринимать сейчас. Не хочу повторения прежних ошибок. Не хочу, чтобы из-за него, или кого-то другого, у нас снова были проблемы. Ты понимаешь, Бельчонок?

— Да, — киваю я. — И благодарна тебе.

— В этот раз ты оказалась смелой девочкой, — говорит он усмехаясь, и выделяя слово "ты".

Я понимаю, что он намекает на пощечину.

— Я… он меня разозлил, — бормочу я, а мое лицо начинает гореть.

— Я видел. И теперь тоже опасаюсь. Оказывается, ты можешь быть очень опасной, даже кровожадной, когда захочешь.

— Вообще могу, — киваю я, вспомнив, какой взгляд бросила на Гордея девушка, сопровождавшая Володю.

Она пришла в ресторан со своим спутником, но при этом так разглядывала другого, в данном случае Гордея, будто готова была его сожрать.

— Например, если ты начнешь засматриваться на других девушек, — произношу я, жмурясь от удовольствия, потому что мужские пальцы начинают властно и собственнически скользить по моему телу.

— И что ты сделаешь? — спрашивает Гордей.

— Я… буду очень кровожадной, — повторяю слово, подобранное им же самим.

— Не уверен, что хочу это проверять, — усмехается он.

— Вот и не проверяй.