Восстанавливаюсь, и только потом рискую на нее посмотреть. И сразу же с губ рвется неконтролируемое.

— Ты согласна?

Переспрашиваю, будто дебил, потому что просто тупо снова хочу это услышать.

От нее, обращенное ко мне.

— Да, Гордей, я согласна. Хоть сегодня, — подтверждает Арина, и меня затапливает нежностью.

— Сегодня уже поздно, завтра… Завтра, как проснемся, пойдем, и подадим заявление.

Отвожу волосы с ее скул, смотрю на ее губы, а потом медленно сближаю наши лица.

Нежно целую своего Бельчонка. Транслирую, насколько сильно рад.

И сразу глубже, потому что хочу жестко и с проникновением. Хочу до боли. Чтобы насовсем, чтобы под кожу. Чтобы все свои слова запомнила, и завтра на попятную не пошла.

— Мы, блин, так до дома не доедем, — бормочу в ее губы, когда отрываюсь, в какой-то момент решив все же притормозить.

Арина смущается, как обычно бывает, когда слишком откровенно, и слишком развратно для нее. А я сейчас буквально трахал ее рот языком, ухватив за волосы одной рукой, чтобы держала голову под удобным для меня наклоном. А второй рукой гладил ее между ножек.

На щеках проступает румянец, хорошо заметный даже в полумраке салона.

Если бы не нога, и боязнь ее задеть и повредить, поимел бы прямо здесь и сейчас. А пока лишь довел отзывчивую девочку, искусавшую себе губы, до пика.

Кайфовал от ее удовольствия.

Но хотелось, конечно, оттрахать.

Не уверен, что это было бы правильным сразу после признаний. Знаю, ей больше по душе романтика.

А потому отсаживаю, завожусь, и двигаю в сторону дома. Торможу только при самом подъезде, потому что вижу впереди горящую огнями палатку с цветами.

Через три минуты самый дорогой букет, что там продавался, лежит у Арины на коленях.

Она прячет в бутонах лицо, улыбается, но тут же снова хмурится, косится на меня. Не знаю, о чем думает. Может, о том, что это было неправильно. Давать ласкать себя в машине, а потом кончать на пальцы парня. Типа, она же не шлюха.

Лично я думаю лишь о том, чтобы довести ее до дома, стянуть с нее шмотки, завалить на кровать и зацеловать.