Мы находились всего в двадцати милях от него, когда он оставил своих последних сторонников и сбежал на юг, в сторону Саутгемптона, предположительно в расчете найти корабль, который отвезет его за море, – писал Генрих из Тонтона. – Однако я приказал строго охранять побережье, так что ему не повезло и там, теперь он нашел убежище в аббатстве Больё. Я приказал солдатам окружить монастырь и обещал Уорбеку прощение, если тот сдастся, полагаясь на мою милость. Когда получу от него ответ, я дам Вам знать.

Елизавета и Маргарет возликовали. Наконец-то после шести лет неопределенности Генрих реально мог захватить Уорбека, и теперь Елизавета, вероятно, перестанет мучиться сомнениями насчет того, кто он такой.

– Уорбек должен согласиться на предложение Генриха, – сказала Маргарет, когда они ехали к Уолсингему.

– У него действительно нет выбора, – отозвалась Елизавета, – если только он не хочет провести в святилище остаток дней. В Больё это возможно, так как у аббатства широкие права на предоставление убежища. Помните, там некоторое время скрывалась графиня Уорик.

– Еще бы! – подтвердила Маргарет.

– Мне хотелось бы встретиться с самозванцем, – сказала Елизавета.

– Это неизбежно, – ответила свекровь, искоса глядя на нее. – Я тоже хотела бы высказать ему все, что о нем думаю после стольких неприятностей, которые он причинил нам.

Только они успели вернуться из святилища Богоматери Уолсингемской, как прискакал королевский гонец с сообщением, что Уорбек сдался.

Вестник протянул Елизавете письмо от Генриха, который писал:

Его привели ко мне здесь, в Тонтоне, и он имел наглость предстать передо мной в золотой парче! Но когда я приступил к нему с лордами, которые знали вашего брата Йорка, ему пришлось сказать, что он не узнает ни одного из них, они тоже его не признали. В конце концов он встал передо мной на колени, покаялся, что он не Йорк, и молил меня о прощении. Я заставил его написать свое признание, прикажу напечатать его и вывесить в церквах по всему королевству. Сейчас я везу его в Эксетер, где намерен отпраздновать победу. Мстительным я не буду. Я намерен повесить только нескольких самых отчаянных личностей, а к остальным проявлю милосердие. Моя любимая супруга, пусть Ваш разум успокоится: Уорбек попросил разрешения написать своей матери в Турне.