– Его корабль называется «Кукушка»[33], – сухо проговорил Генрих, – лучшего названия для судна не придумаешь! Что ж, мы будем готовы к встрече.

Они ждали… ждали… ждали… Потом получили известия, что Уорбек объявился в Ирландии, надеясь собрать больше людей под свое знамя, но не нашел поддержки и вынужден был уйти морем в Корнуолл.

– За ним погнались четыре ирландских корабля! – Генрих усмехнулся, но глаза его не излучали веселья. – Жаль, что они его не поймали. – Он понимал, как и Елизавета, что Уорбек может совершить новую попытку вторжения в Англию.

Король Яков согласился подписать перемирие на семь лет, но разведчики Генриха в Эдинбурге предупредили его, что тот планирует очередное нападение на приграничные области. И снова Елизавете пришлось бороться с тревогой. Генриху ни к чему было говорить ей, что Англия находится в большой опасности.

Августовское солнце палило вовсю, когда Генрих и Елизавета вместе с Гарри прибыли в Вудсток, чтобы стать свидетелями официальной помолвки Артура с инфантой. Принц встречал их, и Елизавета удивилась произошедшим в нем переменам: он был заметно выше ростом, чем обычно бывают мальчики в одиннадцать лет, в нем уже замечались признаки начала возмужания. Артур приветствовал их с безупречной вежливостью, но Елизавете показалось, что он совсем чужой ей; неудивительно, ведь они так давно не виделись.

Она была поражена – и чувствовала, что Генрих тоже, – тем, как Артур держался во время церемонии помолвки и как споро давал ответы на латыни. Придворные смотрели на него с восхищением. Странно было думать, что этот мальчик чуть больше чем через два года женится: с Фердинандом и Изабеллой они условились, что инфанта прибудет в Англию, когда ей исполнится четырнадцать лет, в декабре 1499 года. Елизавете очень хотелось встретиться с девушкой, которая станет невестой ее сына.

После помолвки состоялся праздничный пир, сопровождавшийся шумным весельем, в котором Артур принимал участие чинно, в отличие от Гарри, который с жаром пустился танцевать и привлек к себе много внимания. Рядом с Артуром он выглядел образцом крепкого здоровья, и контраст между братьями был до боли очевиден. Бедный Артур оставался, на взгляд Елизаветы, слишком худым, но многие мальчики в его возрасте таковы, сказала она себе, и он окрепнет, когда станет мужчиной.

Много недель об Уорбеке не было никаких вестей, однако Генрих не желал рисковать и держал армию наготове.

– Он наверняка явится, – сказал он Елизавете, уезжая из Вестминстера, – и, может быть, на этот раз мы разделаемся с ним навсегда.