– Значит, Фердинанд ясно дал понять, что, пока Уорик жив, инфанта не приедет в Англию?

– Да. Ясно как день, – тяжело вымолвил Генрих.

– Как вы поступите?

Он замялся.

– Мне нужно подумать. Я размышлял: может быть, в словах Фердинанда есть смысл. На прошлой неделе я слышал о священнике, который точно предсказал смерти вашего отца и Узурпатора. Я вызвал его для консультации, и он предупредил меня, что моя жизнь будет в опасности весь этот год, так как в стране есть две партии – верные мне люди и те, кто желает восстановления дома Йорков. Он сказал, что заговоры против короны продолжатся.

– О Генрих, не верьте прорицателям! – (Он был слишком суеверен себе во вред.)

– А если он прав? Вдруг это как-то связано с Уориком? Может быть, он строит козни против меня или, скорее, его сторонники? Настанет ли конец этим подковерным интригам?

– Но где доказательства, что кто-то строит козни?

Генрих совсем сник. Плечи его опустились, и он едва не плакал.

– Честно говоря, Бесси, я не знаю, что делать. Лучше бы Господь, вернее, Фердинанд не возлагал на меня это бремя. Я не жестокий человек и не убиваю невинных, как Ричард. Я действую по закону. Разве я могу затеять дело против Уорика, который так глуп, что и мухи не обидит?

Елизавете было нечего сказать ему в утешение. Наконец Генрих, сославшись на необходимость поработать, отпустил ее, подав ей руку и предупредив, чтобы она никому ни слова не говорила о том, что узнала.

Целых две недели Генрих больше не заикался об Уорике, после чего вызвал Елизавету в свой кабинет, где она застала его в обществе астролога.

– Доктор Паррон составляет мой гороскоп, – сказал король. – Я подумал, вам будет интересно услышать, что он скажет.

Елизавета постаралась не выказывать раздражения. Лучше бы Генрих не полагался так сильно на предсказания. Но это было в его уэльской крови. Разные суеверия вошли в его голову с раннего детства. А теперь короля осаждали проблемы, лицо его было иссечено морщинами от пережитых тревог.

Паррон развернул свои таблицы и показал Генриху положение созвездий. Елизавета мало что в этом смыслила. Но вот астролог поднял взгляд, весьма мрачный:

– Сир, целесообразно, чтобы один человек умер ради многих, и весь народ не исчезнет, так как никакой мятеж не происходит без гибели большой части людей и многих великих семейств.

Елизавета обомлела. Паррон отразил страхи ее мужа с невероятной точностью. Она видела, что Генрих так же потрясен, как она сама, и боялась последствий.

Когда астролог ушел, она села и стала ждать, что скажет король.

– Вам не кажется, что это был знак? – спросил он ее, так и не оправившись от потрясения.