Вскоре после этого, чтобы как-то ободрить супругу, Генрих вызвал ко двору Артура. Принц вырос, но Елизавета с тревогой отметила, что он еще больше исхудал, а терять вес ему было просто непозволительно.

– Весной я плохо себя чувствовал, – поделился с матерью Артур, когда они прогуливались по окружавшей сад галерее. – Я покрывался испариной и кашлял, но доктор Линакр сказал, что это лихорадка. Вы не должны беспокоиться, матушка.

– Но теперь вам лучше? – в тревоге спросила Елизавета.

– Да, – ответил принц.

Это не убедило ни ее, ни присоединившегося к ним Генриха.

– Вы раскраснелись, сын мой, – сказал он и пощупал лоб Артура; мальчик не успел отстраниться. – Вы горите.

– Это ничего, – сказал принц. – Доктор Линакр говорит, что беспокоиться не о чем.

Генрих нахмурился, обнял одной рукой сына и отвел его в сторонку. Елизавета села на скамью и ждала, но ей был слышен их разговор.

– Артур, – обратился к сыну Генрих, – инфанта будет здесь через несколько недель, и скоро настанет момент, когда вам нужно будет исполнить свой супружеский долг. Вы понимаете, о чем я говорю?

Голос Артура звучал тихо:

– Да, сир.

– Ввиду вашей продолжительной лихорадки, думаю, лучше вам заключить брак, но после этого по крайней мере пару лет жить отдельно от инфанты.

– Да, сир, – повторил Артур.

Последовала пауза.

– Я ожидал услышать возражения, – заметил Генрих.

– У меня их нет, сир.

– Мы не должны перенапрягать ваши силы. Молодым людям опасно слишком усердствовать на брачном ложе. Брат инфанты, наследник испанского престола, умер от этого.

– Я слышал, сир. И уверен, что инфанта лучше других поймет это.

– Вы отличный парень, Артур, – сказал Генрих и, когда они вернулись к Елизавете, снова обнял сына за плечи.