Елизавета никогда раньше не пересекала море, и плавание из Дувра привело ее в восторг. Ла-Манш был спокоен, и они высадились на берег с наступлением ночи. На следующий день с большой свитой поехали верхом в расположенную за стенами Кале церковь. Кэтрин Гордон возглавляла группу из пятидесяти прекрасно одетых дам королевы. Там они встретились с Филиппом. Елизавета поняла, почему ему дали прозвище Красивый, хотя при этом он производил впечатление человека распутного. Ей хотелось поговорить с ним, так как он был женат на старшей сестре инфанты Хуане и она рассчитывала побольше узнать от него о Каталине.

Возможность для беседы представилась, только когда они оказались лицом к лицу на банкете, который последовал за пиром, устроенным в украшенной гобеленами церкви. Держа в руках серебряную чашу с клубникой, вишней и сливками, Елизавета улыбнулась своему гостю и поздравила его с недавним рождением сына Карла.

– Благодарю вас, ваше величество, – ответил Филипп. – Жаль, что я не смог привезти на встречу с вами эрцгерцогиню. Она слегка нездорова после родов.

– Понимаю. Я сама родила шестерых детей.

– Ваше величество можно поздравить.

Филипп был любезен, но бесстрастен, и Елизавета не прониклась симпатией к нему.

– Мы с нетерпением ждем приезда инфанты в Англию, – продолжила она. – Ее брак с нашим сыном создаст прочную связь между нашими семьями.

– Именно.

– Скажите, вы знакомы с Каталиной?

– Нет, но моя супруга отзывается о ней с большой любовью. Судя по всему, она хорошо образованна, умна и мила.

Каталина ему неинтересна, это Елизавета поняла. Какой смысл выуживать из него информацию, тем более что заиграли музыканты и вот-вот должны были начаться танцы. Елизавета поставила чашу и спустилась с помоста на пол об руку с Генрихом.

В течение следующих нескольких дней в честь Филиппа устраивали живые картины, пиры и турниры, много говорили о политике, Елизавета по настоянию Генриха принимала участие в этих беседах.

– Мы здесь для того, чтобы обсудить брак Марии, – сказал он, когда они сели за стол, установленный в одном из трансептов церкви.

Елизавета смутилась, но быстро пришла в себя.

– Ей всего четыре года, – весело проговорила она.

– Я это знаю, – ответил Генрих, – но мы с Филиппом хотим скрепить нашу дружбу браком между нею и эрцгерцогом Карлом. Это прекрасная партия для нее, миледи, так как Карл – наследник земель Габсбургов, а также Испании.

– Мы понимаем, что брак не состоится еще несколько лет, – вступил в разговор Филипп, – и мне пока не хотелось бы лишать ваше величество общества принцессы. Я буду вполне доволен, если Мария останется на вашем попечении, так как знаю, что нигде она не получит лучшего образования, чем то, которое может дать ей ее мать.