Позже в тот же день они с Генрихом сели в королевскую барку и вскоре уже обустраивались в королевских покоях Тауэра. Елизавета ясно сознавала, что совсем недалеко от нее находится в заключении Тирелл, и размышляла, сможет ли она добиться от него ответа на вопрос, что случилось здесь с ее братьями много лет назад? Если, конечно, ему что-нибудь известно. Все это время ей хотелось узнать правду, но теперь, когда она оказалась почти у цели, ее обуял страх перед тем, что может открыться.

На следующее утро Елизавету и Генриха в сопровождении эскорта отвели в дом коменданта на Тауэр-Грин, куда из камеры, расположенной в соседней Колокольной башне, доставили Тирелла. Он был небрит, сильно исхудал и выглядел совсем стариком, его грязная одежда источала тошнотворный запах. Заключенный встал перед королем и королевой по другую сторону стола рядом с констеблем.

– Сэр Джеймс, – произнес Генрих, – мое терпение истощилось. Вы провели здесь несколько недель и до сих пор не решились просветить моих советников насчет того, почему помогали изменнику Саффолку и подстрекали его бежать ко двору Максимилиана.

Тирелл глядел на него исподлобья. Елизавета поняла, что это крепкий орешек.

– Ваша милость, я не знал, что он решил скрыться, поэтому мне нечего сказать, – ответил Тирелл.

В его манерах сквозило безразличие к своей судьбе, приводящее в бешенство короля. Неужели он не понимал, в каком опасном положении оказался?

– Перестаньте, сэр Джеймс, – возразил Генрих, – нам известно, что вы общались с ним перед тем, как он покинул Англию. Разве вы не помните, что написали вот это? – Король толкнул по столу письмо.

Тирелл мельком взглянул на него:

– Я не помню, так бывает.

– Это ваш почерк. – Генрих достал два донесения Тирелла, присланные из Гина.

– Может, я и написал его. Но оно было неправильно истолковано.

– Я не уверен, что слова «ваши законные притязания на трон» могут быть поняты двояко, – прошипел Генрих, глядя на Тирелла стальным взглядом.

– Я имел в виду наследование трона. Если с наследниками вашей милости что-нибудь случится – не дай Боже! – тогда Саффолк мог бы иметь претензии.

Генрих стукнул кулаком по столу:

– Не юлите! Из этого письма ясно, что вы знали о намерении Саффолка податься к Максимилиану и его планах. Вы предательски поощряли его.

– Нет.

– Хорошо, сэр Джеймс, я оставлю вас еще немного подумать о том, какие у вас есть варианты, но недолго, помните. Уведите его.

– Постойте! – вмешалась Елизавета. – У меня есть к нему вопрос.

Тирелл уставился на нее:

– Ваша милость?