В день погребения Генрих и Елизавета вместе молились о душе Артура в часовне королевы, стоя на коленях и держась за руки. Настал момент, когда они не могли продолжать, захлебнувшись слезами.

– Мы построим для него обетную церковь, где станут постоянно возносить молитвы о его душе, – сквозь слезы проговорил Генрих. – Она будет прекраснее всех королевских гробниц, мы украсим ее резными розами Тюдоров, решетками Бофортов, гранатом Кэтрин, соколом и путами Йорков, чтобы весь мир знал, кто он.

Елизавета ясно представила себе эту картину:

– Мы будем ходить туда и навещать его, нашего прекрасного мальчика. – Больше она ничего не могла сказать, задохнувшись от рыданий.

Глава 23

1502 год

Жизнь должна была продолжаться. Детям требовалось утешение после смерти брата, да и юная девушка, лежавшая больной в Ладлоу, не уходила из мыслей Елизаветы. Бедная Кэтрин. Жена и не жена, только шесть месяцев она провела замужем и теперь вдова в шестнадцать лет. Бедняжка заболела вдали от дома, в чужой стране, и, наверное, чувствовала себя очень скверно. Елизавета регулярно писала ей, справлялась о здоровье, уверяла, что она любима и о ней позаботятся. Они еще даже не начали обсуждать будущее Кэтрин, что с нею будет, если она выживет.

Генрих имел долгую беседу с Гарри, втолковывал ему, что теперь он – наследник трона, будущий король Англии и должен еще усерднее учиться. Елизавета подозревала, что Гарри давно уже завидовал Артуру и смерть брата вызвала у него противоречивые чувства. Они мало знали друг друга и не были близки, так как росли в разлуке: Артур – в Ладлоу, а Гарри по большей части в Элтеме. И кто стал бы винить младшего из братьев за желание стать королем и мечты о славном будущем? Он рожден для того, чтобы носить корону.

Отношение Генриха к Гарри было сложным. Он глубоко любил принца и гордился им, но временами казалось, что младший сын ему не нравится, король часто бывал с ним резок и выказывал мало привязанности к нему. Тем не менее Генрих стал оберегать его, зная, что отныне все надежды на будущее династии сосредоточены на одном этом мальчике. Елизавета гадала, связано ли недовольство ее супруга младшим сыном с тем, что тот остался в живых, когда Артур, на которого король так рассчитывал, мертв.

Гарри быстро начал роптать. После очередного отцовского наставления о том, каких добродетелей ожидают от монарха, он пришел к Елизавете, сердито выпятив маленькую нижнюю губу.

– Отец так несправедлив ко мне, – жалобно проговорил принц, опустившись на пол у ног матери и грустно глядя на нее.