Но Генрих поспешил к ней, опустился на колени рядом с нею и заключил ее в объятия.

– О любовь моя, cariad, – пробормотал он. – Позвольте мне утешить вас. Вы дали мне такой мудрый совет. Я благодарил Господа за то, что у нас пятнадцать лет был сын, и прошу вас сделать то же самое. Он ниспослал нам великое благословение.

Тут они оба заплакали. Они переживут эту утрату вместе, как вместе создали Артура, и будут стойко держаться, объединенные скорбью по сыну.

Следующие дни прошли как в тумане. Хорошо, что Генрих установил правила для королевского траура, сама Елизавета была не в состоянии думать о таких тривиальных вещах, как этикет. Леди Маргарет, тоже потрясенная смертью любимого внука, приказала дамам одеть королеву в черное бархатное платье и сюрко[39] с длинным шлейфом и капюшоном. Для нее также изготовили накидку из черного дамаста, а принцессам купили платья из такой же ткани. Елизавета будет соблюдать траур в течение шести месяцев. Все это ничего для нее не значило. Ей было все равно, во что одеваться.

Сесилия прилетела к ней, кто еще мог понять горе сестры так, как она, и они вместе проливали слезы, вспоминая своих умерших детей.

– Они всегда будут с нами, в наших сердцах, – сказала Сесилия. – Примите свое горе. Я не могу отпустить свое. Не хочу. Это будет все равно что заново пережить смерть моих девочек.

– Я хочу, чтобы Артур вернулся ко мне, – сквозь слезы проговорила Елизавета. – Хотя бы на пять минут, чтобы я могла сказать, как сильно любила его. При жизни я не успела этого сделать.

– Не переживайте, он знает, – заверила ее Сесилия и сжала руку сестры.

Елизавета находила утешение в повседневных делах, придерживаясь своего обычного распорядка. Это давало ей опору. Исполняя ежедневные обязанности, она чувствовала себя ближе к Артуру больше, чем когда-либо прежде, и удивлялась: может, он рядом с нею духовно, и это давало ей утешение.

Все проявляли доброту к королеве. Послания с выражениями сочувствия потоком шли отовсюду. Люди отдавали должное принцу, в котором воплощались надежды и чаяния подданных его отца. Говорили, что его добродетели равнялись достоинствам всех прославленных правителей, если не превосходили их. Трагедия смерти Артура затронула все королевство. Его красноречиво восхваляли как радость всех бриттов, славу и надежду страны и самого знаменитого наследника короля. А теперь, говорилось в одном стихотворении, Англия обречена проливать слезы, так как ее надежда умерла. Все это давало мало утешения. Если бы только, сетовала Елизавета вместе с поэтами, судьба даровала Артуру более долгую жизнь в этом мире.