– Только что принесли. Присоединяйся.

Он похлопал по дивану.

Я села.

– Джим, опять карты?

Рядом с подносом лежала небольшая стопка. Я подняла самую большую карту дорог передо мной, и там, под ней, лежало два набора ключей от машины с серебряной эмблемой «Роллс-Ройса» на черных кожаных бирках.

* * *

Я отменила заказ на железнодорожные билеты, и мы отправились в Париж в двухместном «Роллсе» с откидным верхом.

Через два дня Париж ему наскучил, и теперь, когда Мадлен умерла (я ездила на похороны в 1968-м), у меня не было причин оставаться дольше.

Джим заявил, что хочет открыть счет в швейцарском банке, и на следующий день мы покатили в Швейцарию. Он ощутил вкус езды, и я отменила все заказы номеров в отелях, чтобы чувствовать себя вольготнее. Я послала факс Грасе, но понимала, что она будет недовольна. Теперь ей было сложнее со мной связаться.

Не сказать, что у Джима машина «плелась» – он уверенно выдерживал верхнюю планку скоростей, – но постоянно останавливался полюбоваться красивыми видами, осмотреть какой-нибудь замок или церковь, заехать перекусить. И каждый раз, будь то маленькая деревенька или большой город, он находил контору по продаже недвижимости и изучал витрины, определяя стоимость земли и домов, сравнивая с ценами Нью-Йорка и Манхэттена. Он знал цены на недвижимость по всему Восточному побережью и насчет земли любил держать нос по ветру.

Мы провели пару дней в Женеве. Я осталась в отеле, принимая тайленол, чтобы усмирить невыносимую головную боль, пока Джим посещал частные банки и сидел в комнате, делая заметки в блокноте в кожаном переплете, сравнивая условия и ставки.

Я знала, что Лорина больше нет в Санкт-Галлене, но возвращение в Швейцарию портило мне настроение. Откровенно говоря, ma chère, наш договор меня напрягал. Новый муж никогда не намекал ни на что неподобающее, был само внимание, но, как только мы оказывались наедине, мне было не по себе. В конце концов, мы были чужими. Я будто играла какую-то роль, а не жила, и чувствовала себя неловко. Сидя в одиночестве в женевском отеле, я невольно возвращалась к прошлому, к тому, что оставила. Джим, казалось, не обращал внимания на причины моей головной боли и повез меня к часовщикам Vacheron Constantin, откуда мы оба вернулись с новыми наручными часами.

* * *

В машине было мягко и уютно: заснуть на кремовой кожаной обивке сиденья ничего не стоило. Проснувшись, я посмотрела на элегантные новые часы на белом кожаном ремешке, любуясь золотым обрамлением простого белого циферблата. Прошло четыре часа с тех пор, как мы покинули Цюрих, куда Джим заехал по банковским делам. Я понятия не имела, где мы находимся, только по дорожным знакам различив, что все еще в Швейцарии, а не в Австрии, как ожидала.