– Когда я наводил нужные справки, на некоторые вопросы ответов не нашлось, осталось несколько черных дыр. А для нашего соглашения… скажем так, мне хотелось знать все.

– Да как ты смеешь? – яростно воскликнула я и, распахнув дверь, выскочила наружу.

Однако бежать было некуда, и я прижалась к машине. Через несколько минут он открыл дверь, послышался скрип ботинок о камень.

– Ты все это спланировал заранее, – ледяным голосом выдавила я.

Граса была права. Он опасен.

– Нет, – пробормотал он. – Нет, ты ошибаешься.

– Да ну? Мы ведь здесь, верно?

– Это правда, – согласился он. – Но если бы мы не наткнулись на магазин с картами, и я не понял бы, насколько Европа мала, и, если бы тогда, у портного, какой-то клиент не хвалился «Роллсом», купленным на Беркли-сквер, и, если бы это не находилось в двух кварталах от Сэвил-Роу, я бы никогда его не купил и мы не оказались бы здесь. Признаюсь, я собирался нанять частного детектива в Лондоне или Париже. Но тут все как бы получилось само собой.

Боль в голове стала невыносимой, заглушая его слова и мои мысли. Я достала из машины сумку. Таблетки лежали в среднем отделении, я дернула молнию.

– И я должна поверить в эти сказки? – с презрением ответила я. – Привез меня сюда, в родные места, и все это случайно?

Я достала пузырек с таблетками.

– Знаешь, Роза, мои лучшие сделки совершались именно так. Я навожу справки, узнаю детали, планирую… Но огромный куш срываю только по наитию. И в этом случае все произошло точно так же. Я же вижу, как ты постоянно глотаешь таблетки с самой помолвки. Это стресс. Ты проглотила огромное количество таблеток, оборудуя кабинет, квартиры, создавая новую коллекцию, магазин, устраивая свадьбу – все за несколько месяцев. И потом снова, когда мы подъехали сюда. Ты не можешь от этого убегать, что бы это ни было, всю свою жизнь.

Я наконец открутила крышку и смотрела на него, с пузырьком в одной руке и с крышкой в другой.

– Чего ты от меня хочешь? – закричала я. – Что я еще могу сделать?

– Положи пузырек в сумочку и отведи меня в город, – мягко попросил он. – Давай поищем твою мать и сестру.

Он обошел машину и сел за руль, но я стояла, прислонившись к холодному металлу и стараясь не плакать: слезы испортят весь макияж.

В конце долины, даже в сумерках, я различала тропу, по которой герр Майер вел меня через перевал в Швейцарию, все так же вьющуюся вверх под серебристо-серыми скалами. Я так давно не была в этих краях, но знала их лучше Санкт-Галлена, Парижа, Рио или Нью-Йорка. Фальцталь был у меня в крови. И неудивительно, что мне было больно отрывать его от сердца. Я открыла дверцу машины и села в кабину.