Из уголка глаза выкатилась непрошеная слеза. Я не обратила на нее внимания. Мы вернулись к машине. Внутри мне было тепло и уютно. Джим не собирался уезжать.

– Значит, ты никогда сюда не возвращалась? – удивился он.

– С 1944 года ни разу.

Я закрыла глаза. Головная боль вернулась, словно возмездие.

– Двадцать семь лет!

– Я была молода и сильно напугана, когда ушла.

Я чувствовала на себе его взгляд.

– Ты бежала? – после долгой паузы уточнил он.

– Ну, наверное, да.

Я открыла глаза и посмотрела на него: такого выражения лица я у него еще не видела.

– Мне казалось, я буду в безопасности.

– А на самом деле нет?

Я покачала головой.

– Наверное, с тех пор так и бегу, – вздохнула я.

На машину пала тень. Я вспомнила, как быстро она накрывала долину на закате. Совсем скоро все деревья на склонах гор примут голубовато-зеленый оттенок. Я снова взглянула на Джима: он, казалось, был озадачен. Он был удивлен.

– Я думал…

Он запнулся и потом продолжил. Он редко колебался.

– Потому что…

– Что?

Он выпрямился, провел рукой по лицу и продолжил обычным тоном: