Эрна – сестра Цецилия – говорила, как и раньше, исключительно по-французски. На расспросы о Брюгге, о детстве, о повседневных мелочах, обыденных для местных уроженцев, она реагировала всегда одинаково. Пациентка делала небольшую паузу, взгляд ее становился напряженным, брови сдвигались к переносице. И. она переводила поскорей разговор на другую тему. Или, вежливо извинившись, сетовала.

– Дорогая Мишель, Вам придется извинить мою забывчивость. Вы знаете нашу историю, не так ли? Мы с подругой пережили сильное потрясение, и теперь я забываю самые простые вещи. Вы не сердитесь? Мне так не хочется Вас огорчать, но я абсолютно. Ох, как неудобно! Что Вы подумаете обо мне после этого… перепутать цвета государственного флага родной страны, да еще назвать наше королевство республикой! -беспомощно разводила она руками и виновато поднимала на ассистентку большие доверчивые глаза.

Эрна как прежде охотно рассказывала заученное повествование о своем прошлом и замыкалась, когда вопросы ставили ее в трудное положение. Теперь она в этих случаях старалась заговорить о медицине. Тон голоса ее менялся. Речь делалась уверенной. Ее уже не смущал недостаток французских терминов, она просто переходила на латынь. Ни у кого не было сомнения и здесь, что это врач с большим клиническим и хирургическим опытом. Она иногда принималась описывать свои операции и тогда сердилась, вспоминая неудачи, или радовалась прошлым успехам, розовея от возбуждения. Ее странные глаза сияли как балтийский янтарь на бархатной подушке, окруженной зажженными канделябрами.

Однажды, впрочем, она нашла новый выход из положения.

– Господин доктор Малларме! Если Вы не очень заняты. Не могли бы мы поговорить? – спросила Мишель Жером своего шефа после «утренних визитов». – Я бы хотела Вам рассказать о мадам Селине- Цецилии.

– С удовольствием, Мишель, как Вы можете сомневаться? Цецилия… Это наша коллега, у которой нет улучшений. Я думал попробовать новый препарат и гипноз. Или я ошибаюсь, и улучшения есть?

– Видите ли, Цецилия никак не реагирует на вопросы о Брюгге, ее невозможно сбить с толку тем, что она толком ничего не знает о нашей жизни и «родном» городе. Увы, с моей точки зрения, улучшений нет. Зато, по крайней мере, некоторые изменения. Она стала варьировать свою историю на новый лад. Она уже не только вплетает литературные источники! Но, если не знает ответов на мои вопросы, то говорит, что очень много работала. Поэтому у нее ни на что другое не было времени! Она сама видит собственные странности. Она думала об этом, спрашивала себя – как же это так? Потрясение потрясением, но почему у всех людей есть семьи, дети, личная жизнь, наконец, а она не может об этом ничего рассказать? Она взрослый человек, нормальная женщина… Нет, она знает прекрасно, что она не монахиня, а врач. Сестра Цецилия – это не настоящее ее имя. Ее зовут Селина Бежар. Она уролог, а позже стала еще сексопатологом. И как-то раз.