Камин, несмотря на ворчании Володи, затопили с удовольствием. Тетя Муся пообещала по окончании беседы чай с вишневым вареньем и домашними овсяниками. Собравшиеся немного погомонили, здороваясь и знакомясь друг с другом. Наконец Петр встал, поднял колокольчик и звякнул им два раза. Все стихли и обратились в слух.

– Я вас собрал сегодня, чтобы сообщить об окончании нашего расследования и вручить Севе Польских, который обратился ко мне за профессиональной помощью, наш отчет. Здесь все описано подробно. Тут есть семейная история Паскевич, замужества Киры и рождения ее дочери Эрны. Есть в отчете и материалы из Эльзаса, и разное другое. Нам пришлось коснуться многого – такая работа. Не все из Вас – я имею в виду близких и родных Эрны Александровны – хотели бы придать гласности подробности своей жизни, которые мы волей-неволей извлекли на свет, занимаясь поисками пропавшей. Поэтому я ни на чем не буду останавливаться.

Сын Эрны Александровны был тяжко болен. Сейчас он здесь с нами. И его право – касаться или не касаться этого вопроса. То же самое относиться к мужу нашей потерпевшей. В отчете есть сведения о нем, которые мы сами получили. И все! Остальное, что он сочтет нужным сообщить о себе, его личное дело.

А теперь я перейду к главному и буду краток, как только смогу. Агентство «Ирбис» отыскало Эрну Александровну, выяснило, как она исчезла из Москвы и куда. Мы знаем, где она находится. Убедились, что это именно она. Мы знаем, что у нее был враг, о котором она понятия не имела. Единственное, чего мы не знаем до конца, это почему он преследовал Киру Мухаммедшину, а потом ее дочь.

Недавно этот человек умер! Он успел только рассказать, что раскаивается и хотел бы снять с души эту тяжесть. Была какая-то семейная история, и желание рассчитаться с судьбой. Похоже, мы никогда уже не узнаем, что имел в виду покойный полковник.

С этими словами он вручил Севе толстую папку в коричневом переплете. Сева встал и принялся благодарить и пожимать руку Петру и его друзьям. Остальные присоединились. Позвонили тете Мусе, и через несколько минут она подала на стол. А когда тоненькие чашечки настоящего прозрачного китайского фарфора наполнились свежезаваренным душистым чаем, Петр спросил.

– Георгий Антонович, что Вы с Пашей хотите предпринять? Вы что-нибудь уже решили? Как и где Вы собираетесь лечить Эрну Александровну?

Куприянов хотел было ответить, но тут его сын, который до сих пор только молчал и слушал, тряхнул головой и встал. Это был высокий русоволосый худой парень с бледным лицом, покрытым легким загаром. На нем выделялись большие светло-карие глаза, опушенные густыми ресницами, и аккуратно подстриженная бородка. Паша хмуро глянул на отца и обратился к Петру.