– Думаешь, мне есть до этого дело? – процедил он. – Думаешь, это помешает мне отправить Тиндера и Три в Эвон? Дать им все, что твоя семья украла у меня? Тебе никогда не добраться до моего личного состояния. Моя жена – миллионерша.
– Нет, не она, а ее родители, – отметил я, прохаживаясь вдоль панорамного окна и наблюдая, как похожие на точки людишки спешат по своим делам. – Недвижимость, верно? Ее папочка – магнат в сфере недвижимости? Готов поспорить, там тоже можно накопать целый ворох проблем, – охнул я. – Ни разу не встречал нью-йоркского строительного магната, который любил бы платить налоги.
Я уже так основательно влез в семейное состояние Жоэль Эрроусмит, пока искал какие-либо нарушения, что мог рассказать Эндрю о его родственниках такие истории, какие они вряд ли сами знали друг о друге.
Эндрю понял, что петля на его шее затягивается.
– Запомни одно, Фитцпатрик. Твоя жена частенько бывает у нас дома. Она не держит рот на замке.
Я мог только представить, что Персефона наговорила обо мне. Она была не в восторге от меня, кроме тех случаев, когда мы оказывались в постели. Я не представлял, зачем она так настойчиво пыталась пробиться сквозь мои стены лишь для того, чтобы разрушить мою защиту от Эндрю.
Эрроусмит уже применял ко мне эту тактику. Почему бы и ей не сделать то же самое?
– Осторожнее, Киллиан. – Он указал на меня пальцем. – Я уже сломил тебя прежде. И намерен сделать это снова.
Я улыбнулся.
– Покажи все, на что ты способен, Энди. Я-то непременно сделаю то же самое.
Оставшаяся часть недели напоминала изощренную пытку.
Сэм отправил следить за Персефоной двух своих людей с совокупным коэффициентом интеллекта, как у огурца. Он заверил, что они сделают все возможное, чтобы остаться незамеченными.
В течение нескольких дней после нашей ссоры, я каждый час получал сообщения о местонахождении моей жены. Мой пульс не подскакивал до потолка, лишь благодаря предсказуемому распорядку ее дня. Она была либо на работе, либо на занятиях йогой, либо занималась с детьми Эрроусмита, либо проводила время с подругами и сестрой.
Единственное место, где ее существенно не хватало, это моя постель. И хотя я не мог винить ее за то, что она не забиралась ко мне на колени по ночам, чтобы подарить свою ласку, мне в то же время претило, что она не пускала меня к себе.
На следующий вечер после ссоры я пришел к нашему дурацкому ужину как ни в чем не бывало и даже соизволил рассказать ей о том, как прошел мой день. Сказал, что тем утром уволил трех человек (разве она не говорила, что хочет, чтобы я рассказывал ей о своих делах?), но, когда вышел из душа и постучал в дверь ее комнаты, она не открыла.