Я развернулся в кресле, оторвав взгляд от ежемесячного отчета о новых буровых работах.

– Что именно? – невинно переспросил я.

– Тебе прекрасно известно, что пропало.

Эндрю подошел к моему столу и хлопнул по нему ладонью, ожидая реакции.

Ну ладно, он ее добился: я зевнул, размышляя, что же послужило причиной моего вчерашнего беспокойного помрачения сознания.

Наверное, это все лингвини. Мне вообще не стоило есть углеводы на ужин.

Другая возможная причина моего беспокойства была слишком нелепой, чтобы ее рассматривать.

– И где оно? – закипал он.

– Что?

– То, что ты у меня украл.

Разумеется, произнести эти слова вслух, означало признаться в своем преступлении.

Я почесал подбородок.

– Мне это по-прежнему ни о чем не говорит. Можно конкретнее?

– Хватит нести чушь, Фитцпатрик. Где мои деньги? – Он бросился на меня через стол и попытался схватить за ворот рубашки, но я оказался быстрее. Откинулся на спинку кресла, отчего он нырнул головой вперед и повалился на мой стол, а его взгляд упал прямо на лакомые суммы, которые значились в ежемесячном отчете.

Я встал, поправляя пуговицы рубашки.

– Что по большому счету значат деньги, друг мой Энди? Тебе еще Арктику спасать.

– С тебя вмиг слетит вся спесь, когда я загляну к ФБР и расскажу им, сколько денег ты у меня украл. – Он встал на ноги и разгладил галстук.

– Прошу, дай мне знать, когда сделаешь это, чтобы я мог нанести визит в налоговую и сообщить им о незадекларированных миллионах долларов, которые ты хранишь на оффшорных счетах. Верный способ вмиг покончить с твоей карьерой.

Он напрягся, прекрасно зная, что я прав. Эндрю придется принять финансовый удар на себя. Никто не должен знать, что он припрятал миллионы в никому не доступном месте.

Он с прищуром посмотрел на меня.