– Сэм сволочь. – Она вскочила с кровати как ошпаренная.

Я сунул голову в треугольный ворот футболки, не обращая внимания на ее истерику.

– Каким бы ни был Сэм, меня это не волнует. Я женат не на нем. А ты сейчас нарушаешь договор, который сама подписала. Соглашение об отказе от конкуренции. Ты взяла и проболталась моему врагу, как самая настоящая маленькая идиотка, сказав ему, что у нас раздельные счета. Теперь Эндрю использует твое трудоустройство в суде, чтобы показать, что я нелюбящий, невнимательный муж, и опорочить мою репутацию.

– Ты и есть нелюбящий муж. – Она взмахнула руками и горько рассмеялась.

– Любовь в контракт не входила.

– Да нахрен этот контракт! – закричала она, теряя привычное праведное терпение.

– Зачем? Насаживать на него тебя гораздо приятнее. – Я уже направился в свою комнату. Был доволен собой оттого, что ни разу со дня свадьбы не допустил, чтобы мы спали в одной кровати. Это давало мне некое подобие контроля.

Я остановился на пороге.

– Бросишь завтра же утром. Дважды просить не стану. Это не обсуждается.

– А то что? – Персефона выпятила подбородок. – Что ты сделаешь, если я решу продолжить заниматься с этими детьми – особенно с Тиндером, мальчиком, который нуждается во мне, полагается на меня, который привязался ко мне?

Я обернулся. Посмотрел на нее с тем же холодным презрением, какое выражал ко всем прочим людям в своей жизни.

Она просто теплая дырка.

Отвлекающий фактор.

Средство достижения цели.

Привязываться к той, что продалась, чтобы спасти свою жизнь, было особенной глупостью. Примером тех поучительных историй, которые я должен буду поведать своему сыну, как поведал мне мой отец.

– Ослушаешься – и я дам тебе то, о чем ты так просишь.

Развод.

Она бросала мне это слово, как будто это я был в ее власти.