– Так скажи, – процедила она, взглядом бросая мне вызов. – Скажи мне, что ты сделаешь. Скажи, что я ничего для тебя не значу.

Я схватил ее за шею с затылка, чувствуя, как у меня встает. Я не мог допустить, чтобы все обернулось примирительным сексом. Хватит и ежедневных ужинов. Ее постоянное присутствие выводило меня из себя.

– Если ты продолжишь попирать наш контракт, то мне тоже придется нарушить свою часть сделки. Если к середине недели ты все еще будешь работать на Эрроусмитов, я приставлю Сэма следить за каждым твоим шагом. Затем полечу в Европу и трахну каждое пригодное тело, что окажется поблизости. А потом, не приняв душ, чтобы смыть с себя их следы, я вернусь и сделаю тебе ребенка после теста на овуляцию. – Я говорил, касаясь губами ее губ и чувствуя, как она дрожит рядом со мной от злости и страсти. – Их запах и следы возбуждения останутся в тебе, чтобы напоминать о том, что ты для меня всего лишь игрушка. Самое печальное то, что мы оба знаем: ты позволишь мне это сделать, Цветочница. Ты изнывала по моему члену с того самого дня, когда впервые меня увидела. Но ты возненавидишь себя за это, и каждый раз, глядя на нашего ребенка, будешь вспоминать о том, что я с тобой сделал. Знай свое место, Персефона. Ты здесь не для того, чтобы править моим королевством об руку со мной. А всего лишь для того, чтобы помочь мне его продолжить.

Она оторвалась от моих губ, изо всех толкая меня в грудь и стуча зубами.

– Ты не притронешься к другой. – Она бросилась вперед и толкнула меня снова. – Ты этого не сделаешь.

– В самом деле? – Я поднял брови с притворным интересом. – С чего это ты взяла?

Достаточно и того, что я никак не смог выплюнуть слово «развод». А теперь мне придется стоять и слушать, почему же я, оказывается, состоял в моногамных отношениях.

Моя жизнь явно изменилась к худшему с тех пор, как мы познакомились интимными местами.

– Ты больше нигде не найдешь то, что есть у нас, – процедила она. – И ты самый глупый умник на свете, если думаешь, что сможешь это сделать.

– Ты закончила драматизировать? – Я прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди, словно разгневанный папаша.

– А ты закончил со своим бессердечием? – парировала она.

– Нет. И тем самым мы возвращаемся к единственной причине, по которой ты все еще здесь: ты до сих пор не забеременела.

– А ты не думал, что я, возможно, вообще не могу иметь детей? – Персефона начала одеваться. Сначала надела трусики, потом безразмерную футболку.

– Думал, – ответил я. – Как только придумал этот план, я составил список достоинств, недостатков и потенциальных трудностей. Возможное бесплодие было первым в этом списке.