Он снова кивнул, громко сглотнув.

– Забудь, что она когда-то была частью твоей жизни. – Еще один кивок. – О, и Пакстон?

Я провел дулом пистолета по его переносице и засунул его в рот. Он вытаращил глаза, а капля пота скатилась, повторяя путь дула, и растеклась у него на шее.

– Как ты здесь оказался? Мы оба знаем, что у тебя ни пенни за душой.

– Энню Эуоумит, – проговорил он вокруг дула.

– Эндрю Эрроусмит? – Я вынул пистолет из его рта. Он вытер его тыльной стороной ладони.

– Он нашел меня в Мексике. Оплатил мой перелет. Предоставил эту квартиру и сказал, чтобы я вернул свою девушку. Сказал, что у нее неприятности. Что ты причиняешь ей боль. Хороший парень. Не то, что ты.

Эндрю знал, что мы с Персефоной разъехались, и решил воспользоваться ситуацией.

Я стер одинокую слезу, скатившуюся с его глаз, дулом пистолета.

– С этим я согласен. Делай, как я говорю, и никто не пострадает. За исключением Эрроусмита, но, полагаю, тебя это не беспокоит?

Он помотал головой.

Я разрядил пистолет, высыпал пули себе в карман, а потом бросил его рядом с телефоном на койку, которую он использовал в качестве кровати, и направился к выходу.

– Всего хорошего, Вейтч. – Я отсалютовал, повернувшись к нему спиной.

Он не ответил.

Знал, что ничего хорошего ему точно не светит.

Двадцатая

Двадцатая

Персефона