– Это неврологическое нарушение, – пояснила женщина-врач, и ее голос прозвучал еще мягче. – Обусловленное множеством очень сложных причин, главным образом, патологиями в определенных областях мозга. Тик будет возникать и проходить, и хотя мы можем предложить некоторые методы лечения, чтобы облегчить течение расстройства, оно не пройдет. Его невозможно контролировать. Сама суть синдрома Туретта в том, что тик возникает непроизвольно. Ты не можешь натренировать свою нервную систему. Она простирается по всему телу. Чтобы притупить ее, нужно вообще перестать чувствовать.

Прекрасно.

– Значит, это все же происходит произвольно.

– Нет, – доктор замешкался. – Чтобы тики прекратились, нужно перестать чувствовать. Мне кажется, ты не понимаешь…

– Я все понимаю. – Я сжал руку в кулак и трижды ударил по двери, сообщая медсестре, что хочу выйти.

– Мистер Фитцпатрик…

Я не ответил.

Я получил то, зачем пришел.

Решение.

Теперь нужно только практиковаться.

Когда я вернулся в Англию, операция под названием «Отмена чувств» началась не без сучка и задоринки.

Вообще я не был большим любителем чувств. Но это не означало, что я их не испытывал. Я был способен грустить, радоваться, испытывать голод, удивляться и ревновать. Я ненавидел многих людей, – уж точно больше, чем стоило ненавидеть мальчику моего возраста, – а нескольких даже любил.

Главным образом своего младшего брата, у которого было преимущество, поскольку он не мог мне возразить, а значит, не мог и вывести меня из себя. Но я любил не только его. А еще поло, Рождество и высовывать язык под дождем. Манящий вкус зимы.

А еще мне нравилась моя дружба с Эндрю Эрроусмитом. Очень.

Конечно, не так, как мне нравились девочки. То, как они двигались, пахли, да и вообще существовали, казалось мне одновременно волшебным и обескураживающим. Я знал, что на все сто процентов гетеросексуален. Эндрю мне нравился потому, что понимал меня. Потому что мы с ним были ребятами с бостонским акцентом, которые все делали вместе. Мы учились, развлекались, смотрели фильмы и сериалы и занимались одними видами спорта. Вместе устраивали опасные розыгрыши. Мы пукали за ужином и обвиняли в этом его собак. Вместе посмотрели первое порно, ссорились из-за футбола и однажды убегали от копов, когда случайно подожгли мусорный бак в загородном клубе…

Мы были детьми и делили друг с другом детство, которое наши родители позволили нам провести вместе.

Он был мне почти семьей. Вот почему я был безумно зол на Эндрю-старшего за то, что тот украл деньги у «Королевских трубопроводов», и на собственного отца за то, что он об этом узнал, а еще за то, что athair отреагировал на предательство.