– Я бы не удивилась. Мне двадцать семь. Значит, ей… сколько? Двадцать шесть? Вполне возможно, хотя она еще не закончила ординатуру. – Эш теперь стала врачом. – Мы с ней всегда были романтиками в нашей компании. Всегда хотели иметь большую семью.
– С тем небольшим отличием, что ты никогда не была одержима королем преступного мира, – заметил Килл.
Сэм Бреннан был ему другом, но в то же время человеком, с которым он бы не пожелал видеть свою сестру.
– Нет, – согласилась я. – Я просто-напросто влюбилась в любимого злодея прессы. – Я улыбнулась, выключив воду, и похлопала рукой по плитке, пытаясь нащупать халат. – Не волнуйся. Мы приглядим за твоей сестрой. Обеспечим ей безопасность и не дадим совершать слишком уж диких поступков.
– Так же как они не дали тебе выйти за меня замуж, – сказал Килл, оставшись при своем мненим. – Ты милая, но упрямая, а моя сестра почти такая же. Прекрасно помню, как в пять лет она чуть не притащила домой гребаного живого опоссума, потому что родители отказывались подарить ей домашнее животное, которое она так сильно хотела.
Мой муж сквернословил. Нечасто и только при мне и небольшой компании друзей и членов семьи, но сквернословил.
Я потянулась выключить воду.
– …переломаю ему все кости и соберу заново, чтобы стал похож на картину Пикассо, если тронет хоть волосок на ее голове…
– Килл, – вздохнула я.
– Что? – Он замолчал и повернулся лицом к душевой.
– Я выключила воду… – тихо произнесла я, глядя вниз. – Но она все равно течет.
Он глянул мне между ног.
– Милая, у тебя отошли воды.
Мы посмотрели друг на друга.
– Готов, папочка Килл?
– Давай сделаем это, Цветочница.
Киллиан
Астор Дамиан Арчибальд Фитцпатрик родился в самый теплый день в истории Бостона. Теплее того злосчастного дня нашего запоздалого медового месяца в Намибии, когда моя жена исполнила свою мечту лежать на бархатистой желтой песчаной гряде и дерзко смотреть на солнце. В сорокаградусную жару я стоял неподалеку, вспотев по самые яйца, и терпеливо ждал ее с бутылкой холодной воды.