– Что?

– Я не хочу.

Он протягивает руку и отводит от моего лица выбившуюся прядь, и я думаю: это знак, куда уж яснее.

Не до конца сознавая, что я делаю, я обвиваю руками шею Лукаса и целую его.

37

Я не уверена, ответит ли он на поцелуй. Опьянение делает секунды ожидания менее ужасными. Танцевать можно и одной, но целоваться – вряд ли.

В тот момент, когда мне уже кажется, что это не произойдет, Лукас вдруг отвечает на мой поцелуй, причем не менее страстно. Его рука у меня на затылке, пальцы зарылись в мои волосы.

Потрясающий поцелуй. Я думала, мои воспоминания о том времени, когда мы были тинейджерами, окрашены в розовый цвет. Но они выцвели, как старая фотография. Все, что он тогда со мной делал, по-прежнему со мной. Мое тело помнит его и загорается в ответ, ток узнавания и страсти пробегает по всему телу. За годы, прошедшие с тех пор, у меня было множество поцелуев, но они были бледной тенью того, что сейчас происходит.

Я сказала себе: ты мифологизируешь свою первую любовь. Это фокусы ностальгии. Но нет, о господи, это не так.

Нужно дать ему знать, как отчаянно я хочу его. Поскольку мне не хватает смелости сказать ему об этом, я вкладываю все силы в другой способ общения.

Я не только делаю поцелуй затяжным и непристойным, но и запускаю руки под его майку, недвусмысленно давая понять: это не предложение «давай по-быстрому потискаемся в конце вечера», а просьба «возьми меня в постель».

Рука Лукаса забирается под мой топ, и я беру ее и передвигаю к груди. Эйфория этого момента захватывает меня. Он осторожно оттягивает кружево моего бюстгальтера – и вот уже кончики его пальцев касаются моего соска. Мы каким-то чудом вернулись на двенадцать лет назад, в Ботанический сад. Только на этот раз нам не нужно уходить домой врозь, томясь от неутоленного желания.

Когда я начинаю возиться с его ширинкой, он хватает меня за руку и говорит:

– Перестань.

Я чуть отступаю от него, восстанавливая дыхание.

– Что?

– Мы не должны.

Я смотрю на окна. Полагаю, он прав: шторы не очень плотные, и здесь достаточно света, чтобы нас увидели.

– Хорошо. Пойдем наверх?

Моя одежда измята, лицо горит.