– Что? – спокойно произносит Лукас, который уже овладел собой. – Что тут такого?

Я так оскорблена, что слова неудержимым потоком извергаются из моих уст.

– «Я не хочу заводить романы с теми, с кем работаю»! Но это же явная ложь! Все знакомятся на работе. Просто скажи, что я недостаточно тебе нравлюсь, и все будет в порядке.

Конечно, ничего не будет в порядке, это было бы ужасно. Но я не верю, что тот, кто целует меня так, что кажется, будто у меня тают кости, сам ничего не чувствует.

– Не в этом дело.

– Зачем было целовать меня?

– Это ты меня поцеловала.

У меня отвисает челюсть.

– О, прости, я думала… В этом участвуют двое, не так ли? Или я просто ласкала саму себя?

– Джорджина, – говорит Лукас с расстроенным видом. – Ты потрясающая. Ты изумительная. Никто бы не смог легко от тебя отказаться. Но ты работаешь у меня. Поэтому нет. Я не могу.

Когда я слышу комплименты в качестве утешительного приза, то сразу узнаю их. Он отвергает меня без всякой реальной проблемы.

– Честное слово, Лукас, выплевывать меня, как кусочек кошачьего корма, попавшийся в твоем чили, – это одно, а приводить причины – это другое. Ты можешь сказать правду. Я взрослая девочка. Эта вежливая отставка еще хуже.

Лукас явно задет, у него взволнованный вид.

– Но это же вздор, не так ли? Выкладывать правду неразумно. Она грязная, и лучше оставить ее в покое. Тебе ли не знать.

Он имеет в виду моего папу? Или?..

Его слова падают в пространство, разделяющее нас. Мы молчим и тяжело дышим.

– Итак, – выдавливаю я. – Значит, ты признаешь, что на самом деле тебя беспокоит не то, что мы работаем вместе, а что-то другое?

– Да, – отвечает он, колеблясь. Он явно сожалеет о том, что у него вырвалось. Я подначила его, и он не подумал на шаг вперед. А теперь поезд ушел.