– Разве так уж удивительно, что я испытывал подобные чувства? Единственное, что я сказал, – это то, что случившееся расстроило меня. Я имею в виду, в то время. Теперь мне кажется, будто это случилось с кем-то другим.

Мне хочется продолжить тему, объяснить, что это нелогично: одновременно быть безразличным и питать ко мне антипатию. Но моя воля – единственное, что сейчас не дает мне сломаться. А если он еще что-нибудь скажет, я могу не выдержать. Я делаю глубокий вдох.

– Но это еще не все. Ты заклеймил меня как бесстыдную потаскушку. – Я намеренно произношу это с нажимом, и он не смотрит мне в глаза.

– Неправда! – возражает Лукас, краснея. – О господи, мы же были детьми. Честно говоря, кому до этого есть дело?

– Очевидно, тебе.

Лукас сглатывает:

– Прости, если я тебя оскорбил или неверно истолковал что-то. Мне казалось, что мы уже проходили по тому пути и не нужно туда возвращаться.

Не нужно туда возвращаться. Его попытки все преуменьшить только оскорбляют меня еще больше.

– Я хотел сказать: мне хочется остаться друзьями, давай не будем все портить.

– А еще мне не нравится, что ты притворялся, будто не помнишь меня. Все эти игры. Мы могли бы все выяснить с самого начала.

– И что, мы бы щебетали о прошлом? О, а помнишь, как мы… – Он сердито смотрит на меня. Плевать мне на его мрачную красоту, ну ее ко всем чертям. – Ты ставишь меня в тупик, Джина.

Он нарочно произнес мое уменьшительное имя? Нет, как бы я ни ненавидела его, я подозреваю, что он назвал меня так не нарочно. Вот почему он не хотел обсуждать прошлое: оно делает его уязвимым. И тогда он забывается.

– Ты такой надменный, что полагал, будто я, несмотря на твое плохое мнение обо мне, буду вести себя как ни в чем не бывало. – Мой голос срывается, но я пока что держусь. Черт возьми, я удалюсь с достоинством.

– Я вовсе не плохого мнения о тебе. Ты круто работаешь в пабе, и мы не хотим, чтобы ты уходила. Мы оба, я и Дев. И если тебя может удержать то, что ты будешь мало меня видеть, то я скоро собираюсь вернуться в Дублин. Тут будут заправлять Дев и Мо, пока не передадут бразды правления новому управляющему.

Значит, он хочет, чтобы я здесь осталась, даже не из заботы обо мне, а из-за моего профессионализма. То, что он считал своей козырной картой, на самом деле худшее, что он мог сказать. Я ухожу не по той причине, о которой поведала Девлину, и не по той, о которой сказала Лукасу. И сознание этого помогает мне взять себя в руки, гордо поднять подбородок и встретиться с ним взглядом.