Я ненавидела себя за то, что не удалось отвлечь его. Я была забавной, крутой Джорджиной, и мне хотелось доказать, что я могу справиться. Мне хотелось, чтобы все хорошо кончилось. Не следует огорчать его. Что со мной не так, черт побери? Ему не удалось сорвать с меня платье, но он сорвал завесу с ужасной истины: я не та, кем кажусь. Я пыталась всех одурачить, чтобы думали, будто я веселая, бесшабашная девчонка, которой все нипочем. Но я неопытная, испуганная и вовсе не крутая. Мне казалось, что, если это обнаружится, будет катастрофа. Я должна была решить психологическую задачу: как отказать ему таким образом, чтобы он не подумал, что я отказываю. Его не заботило, чем закончится эта история, чего нельзя сказать обо мне. Ведь рассказывать-то будет он.

– У меня есть бойфренд, – говорю я, рассудив, что это не оскорбит его мужское достоинство.

Он возразил:

– Ха! У тебя его нет. Кто он?

Я не хотела впутывать в это моего бойфренда. Мне не хотелось открывать его имя. А то еще станут совать свой нос и выражать презрение к тому, что у нас есть, к тому, что для меня дороже всего. Он безупречен, и он мой. Его нужно защитить любой ценой.

Я сказала:

– Ты его не знаешь.

– Чушь, Джорджина. Все знают, что у тебя никогда никого не было. Ты всегда носилась с романтикой, как эта старая курица на уроках английского.

Точные удары ножом в жизненно важные органы. Какой ужас: все учуяли мое отчаянное желание нравиться. Этот мальчик говорит мне, что это всем известно. Я отвратительная, убогая, жалкая.

Сейчас я беззвучно плачу, слезы текут по лицу, но голос все еще уверенный.

– Он снова попытался меня поцеловать, и я оттолкнула его со словами: «Давай вернемся на вечеринку и выпьем пунша». И тут он спросил, чтобы показать, что не купился на мою попытку сменить тему:

– Ты девственница?

– Нет, – ответила я.

– Вот и хорошо, – сказал он.

Он расстегнул молнию на своих джинсах, а я стояла, прижатая к стене, в свете ламп, ярком, как в операционной. И я думала: зачем я здесь, как мне сбежать? И почему все вдруг пошло не так?

Это была моя вина.

Я обвожу взглядом зал и вижу море обращенных к сцене лиц. У меня больше не получается сосредоточиться на ком-то одном.

– Более умная, более обаятельная, более хорошая девочка, чем я, нашла бы правильные слова, чтобы выкрутиться и в то же время угодить ему. То, что я не могла найти выход, – еще одно доказательство моей глупости и незрелости. Конечно, мальчики на вечеринках стараются ускользнуть с девочками в туалет – чего же еще я ожидала? Мне повезло, что кто-то не из моей, а из высшей лиги захотел этого. Неблагодарная и нелепая. Может быть, более умная, более обаятельная девушка просто уступила бы.