Но были убожествами.

– Да кем эти козлы себя мнят? – с трудом проговорила Лола, открывая запылившуюся бутылку «Тиа Мария». Было уже за полночь, вино закончилось, и в ход пошел ликер из дальнего шкафчика моей кухни. – Каким образом они раскручивают нас на секс? Они в курсе, как им повезло заниматься с нами сексом? Да они должны вырезать купоны из журнала целый год – ГОД – и отправлять их по почте, только чтобы их ПОСЧИТАЛИ за людей, достойных заняться с нами сексом.

Дрожащей рукой она налила ликер в бокалы.

– По почте? Дорогая, это выдает твой возраст.

– Я не хочу скрывать возраст. Мне тридцать – гребаных! – три. Мои годы – накопление, актив. Украшение, а не изъян. Я ЛАКОМЫЙ КУСОЧЕК. Почему они этого не понимают?

– Не знаю.

– Если бы я была мужиком, за мной бы все бегали. У меня отличная карьера, прекрасные зубы, – сказала она, обнажая десны, – хорошая сердечно-сосудистая система. У меня есть набор чемоданов, на которые я накопила, с отделениями для нижнего белья и туалетных принадлежностей. В один даже встроен чертов USB-порт для зарядки телефона. Это должно впечатлять. Почему за мной не выстраивается очередь?

Я открыла вторую пачку сигарет и выудила одну.

– Загадка.

– Надо снова загрузить «Линкс».

– Нет, – сказала я, закуривая. – Ни за что. Я покончила со свиданиями.

– Нельзя покончить со свиданиями, если хочешь семью.

– Раньше я была намного счастливее. Не хочу больше об этом думать или искать неизвестно чего. Пусть все идет своим чередом.

– Нина, нет ничего плохого в том, чтобы кого-то любить.

– Знаю.

– Это не проявление слабости, – сказала она. – Я не хочу, чтобы ты теряла надежду.

– Думаю, я уже ее потеряла.

Мы обе высунулись из окна, пуская дым в небо. Молодые ветви недавно посаженного дерева шевелились на ветру.

– Слушай, – сказала она, – ты должна отдать свою надежду мне.