– А потом? – спросила я, наливая шампанское – какой издевкой оно теперь казалось.

– Мы решили не общаться несколько дней, побыть в одиночестве и подумать о том, чего хотим, а затем встретиться и поговорить.

– С тех пор он выходил на связь?

– Нет. Уже больше недели. Сначала я думала, что ему просто захотелось свободы, и я не против. Только он даже не отвечает на сообщения.

Слезы выступили на ее голубых, как у хаски, глазах и потекли по щекам. Она отчаянно хотела любить. Такое простое и в то же время исключительное желание.

Я ощутила, как внутри нарастает давно сдерживаемое чувство. Следовало выпустить его на волю еще тогда, когда Макс исчез в первый раз, но вместо этого я, как хорошая девочка, держала его в себе. Я винила себя, анализировала свои возможные недостатки. Подобно горячему пару это чувство затуманило мне голову, мешая трезво оценивать ситуацию. Оно проникло в сердце и приняло форму терпения и всепрощения. Я не давала ему воли, чтобы оно не вырвалось из меня и не глотнуло воздуха. Таким образом, никто не мог обвинить меня в напористости, самообмане или сумасшествии. Теперь пришло время выдохнуть его, как пламя. Я не искала мести; единственное, чего я хотела, – восстановить справедливость.

– Где он живет? – спросила я.

– В Кларкенуэлле.

– Точно. – Одним глотком я осушила бокал, потом поднялась и ткнула на полупустую бутылку шампанского. – Возьмем с собой.

– Мы же не поедем к нему…

– Ты нет, а я – да.

– Нет, Нина.

– Да. Нельзя удалять живых людей. Мы ведь не в романе-антиутопии.

– Что ты собираешься ему сказать?

– Все, что ему нужно услышать.

– Ладно. – Лола взяла шампанское и сделала глоток, пока мы шли к двери. – Что я теряю.

Квартира Джетро находилась в переделанном складском здании, экстерьер которого так и лучился довольством: стальные рамы окон походили на широкие зубастые ухмылки, нагло приветствующие друг друга. Я позвонила в домофон.

– Да? – ответил Джетро.

– Это Нина, – сказала я ровным голосом. – Нина Дин, подруга Лолы.