— Мои ребра — нет, — отвечаю я, прежде чем выпить дымящийся кофе.

— Итак, ты выбыл на сезон? — Я не упускаю проблеск надежды в голосе отца.

А это значит, что я чувствую себя подонком, когда говорю ему правду.

— Не-а. Я все еще направляюсь в Вегас. Последний рывок за этой пряжкой.

— Тебя в детстве лошадь лягнула по голове, когда я не смотрел? — спрашивает Кейд. — Однажды Бо слишком сильно надрал тебе задницу? Если я встряхну тебя достаточно сильно, это заставит тебя трезво мыслить?

Кейд злится, но отец просто выглядит грустным. Он несколько раз моргает, а потом кивает и складывает газету.

— Когда вернется Саммер? — спрашивает он, поднимаясь из-за стола.

— Я не знаю. — Я смотрю на свои ноги, когда говорю это.

Кейд усмехается.

— У ее отца был сердечный приступ, так что она сейчас с ним.

— Значит, она скоро вернется? С Кипом все хорошо? — Голос отца полон надежды. Ему нравится Саммер. Я знаю, что они вдвоем наслаждались утренним кофе и непринужденной беседой. Я думаю, всем понравилось, что она приехала сюда, на ранчо.

— Папа, я не знаю. Но я точно знаю, что с Кипом все будет в порядке.

Он одаривает меня ровной улыбкой и машет рукой, прежде чем отвернуться.

— Мне нужно выполнить кое-какие поручения в городе. Вернусь позже.

Я ничего не говорю. В доме, полном мужчин, не принято говорить о своих чувствах. У меня никогда не было таких отношений с моим отцом. Или с моими братьями. Мы заботимся друг о друге, и мы дразним друг друга, и иногда мы ссоримся друг с другом.

Похоже, именно этого Кейду и хочется, когда он делает несколько угрожающих шагов на кухню.

— Умная девочка, — вот что он говорит, упираясь бедром в столешницу и скрещивая руки на груди. При этом ткань его черной куртки скрипит.

— Пошел ты, Кейд. — Я качаю головой.

— Нет, Ретт. Пошел ты. Ты чертов болван. У тебя что-то было с той девушкой.

Я издаю смешок.