– Доктор Мид, как по-вашему, он… он не сошел с ума? – впоследствии спросила она, приехав к нему, чтобы узнать, как же ей избавиться от своего чувства беспомощности.

– Нет, мистер Батлер не повредился рассудком, – заверил ее доктор, – но он пьет как сапожник и убьет себя, если продолжит пить. Он любил свою девочку, Скарлетт, и, как мне кажется, пьет, чтобы забыть ее. Вот вам мой совет: подарите ему поскорее второго ребенка.

«Ха!» – с горечью подумала Скарлетт, выходя из его кабинета. Легко сказать. Она охотно родила бы еще одного ребенка, даже не одного, только бы исчез из глаз Ретта этот страшный блеск, а ее душа перестала томиться. Мальчика, который был бы таким же темноволосым и красивым, как Ретт, и еще одну девочку! Да, еще одну девочку, которая была бы хорошенькая, веселая, упрямая и всегда смеялась, не то что эта ветреная Элла. Почему Господь не забрал Эллу, если уж он решил взять себе одного из ее детей? В Элле она не находила утешения после ухода из жизни Бонни. Но похоже, Ретт не хочет заводить детей. По крайней мере, он ни разу не появился в ее спальне, хотя с недавних пор она перестала запирать дверь и даже заманчиво ее приоткрывала. Кажется, она перестала его интересовать. Кажется, его уже не интересует ничего, кроме коньяка и этой рыжей толстухи.

Если раньше Ретт приятно злословил, то последнее время просто злобствовал; прежние колкости, не сдобренные юмором, теперь звучали отвратительно. После смерти Бонни многие благовоспитанные дамы из соседних домов, очарованные его любовью к дочери, стремились выразить ему благожелательность. Они останавливали Ретта на улице, чтобы выразить свое сочувствие, или, стоя у своих изгородей, говорили о том, как близко к сердцу принимают его горе. Но с утратой Бонни, причины его хороших манер, были утрачены и сами хорошие манеры. Он резко и грубо обрывал дам, которые стремились принести ему соболезнования.

Как ни странно, но дамы не обижались, полагая, что понимают его, во всяком случае, тешили себя такой надеждой. Когда он в сумерках возвращался домой, еле держась в седле, глядя злыми глазами на тех, кто заговаривал с ним, дамы бросали ему вслед: «Бедняжка!» – и при следующей встрече с ним были еще добрее и участливее. Им было жаль мужчину с разбитым сердцем, который возвращается в дом, где встретит слабое утешение в лице Скарлетт.

Все прекрасно знали, какая она холодная и бездушная. Все были буквально поражены тем фактом, как быстро она пришла в себя после смерти Бонни; люди не понимали или не желали понять, чего стоило Скарлетт оправиться от тяжелой потери в столь короткий срок. Ретт вызывал у всех самое горячее сочувствие, но он либо не знал об этом, либо ему было все равно. Скарлетт же невзлюбил весь город, и только теперь она поняла, что значит лишиться поддержки старых друзей.