– Да, ты права. Это многое объясняет.

– Что ты имеешь в виду? О чем мы вообще говорим? Ты хочешь понять меня, глядя на мои фотографии?

– А если и так?

Его ответ настолько поражает, что я теряюсь. Не зная, что сказать, допиваю саке и ловлю себя на мысли, что не отказалась бы от еще одного стаканчика.

– А ты можешь выбрать что-нибудь сама? – спрашивает он, помолчав с минуту. – Может быть, твою любимую?

Я беру телефон и начинаю прокручивать свою ленту.

– Думаю, это глупо. Чтобы узнать человека, надо с ним разговаривать, общаться. А не рассматривать его работы.

– То есть ты считаешь, что твои работы не отражают твой внутренний мир?

Я отрываюсь от экрана и бросаю на него свирепый взгляд.

– Разумеется, отражают. Но не весь.

Я останавливаюсь на одном из недавних фото.

– Что ты скажешь об этом?

Мы оба соблюдаем осторожность, следя за тем, чтобы лицо Сумайи не появлялось в инстаграме, но на фото общий план: беженцы на «Вахаш Махате» сразу после спасения.

– Я уже его видел, – тихо говорит Доминик. – Ты убрала хэштег.

Я опускаю снимок.

– Видишь ли, я стараюсь учиться на своих ошибках.

– Ты права. И мне очень нравится это фото.

Один-ноль в пользу Роми!

– Благодарю, – самую малость заплетающимся языком говорю я.

Лишь поздно вечером, ворочаясь на узкой койке, я вдруг замечаю, что на снимке есть и Доминик. Он стоит в стороне, слегка не в фокусе, и на его губах играет задумчивая улыбка. Приглядевшись, я с удивлением обнаруживаю, что он смотрит не вниз, на новых пассажиров, а на меня.