Двадцать первое июня. Летнее солнцестояние. Самый долгий день в году. Несмотря на то что всем завтра на работу, поле в Хайгейт-Вудс кишело людьми, которые надеялись хотя бы вечером получить свою порцию прохлады. Дождя не было целую вечность, трава пожухла и выгорела. Собачники неторопливо водили по периметру поля своих питомцев, влюбленные парочки сидели на травке, голова к голове. Большая компания, разделившаяся на несколько поменьше, устроила пикник в честь чьего-то двадцатипятилетия. В воздухе покачивались гелиевые шарики в форме двойки и пятерки, народ потягивал просекко из бумажных стаканчиков.
Марго никогда не знала, откуда появится Уилл. Иной раз она замечала его издалека, и он долго шел к ним через все поле. А то вдруг выпрыгивал, как чертик из табакерки, в метре от скамейки, где сидела Марго.
После неприятного инцидента с роутером Флора относилась к Марго с холодком, однако сегодня соизволила запрыгнуть на скамейку и умоститься рядом. Черное платье будет все в собачьей шерсти, но Марго уже давно не волновали такие мелочи.
– Привет, – раздался голос прямо над ухом, и Марго вздрогнула от неожиданности, потому что смотрела в дальний конец поля.
– Привет, – проскрипела она, уставившись на свой розовый педикюр.
Флора поднялась на задние лапы и лизнула Уилла в шею.
– Ты по мне скучала? Я скучал.
И почему Флоре достается все самое лучшее?
– Бабушка просила передать, что оставила тебе немного говядины от воскресного ланча, и поцеловать тебя за нее.
Господи, зачем он это делает? Марго наконец подняла голову. Уилл тоже был во всем черном, но, в отличие от нее, не выглядел престарелым готом. В черной футболке и джинсах, солнцезащитных очках-авиаторах и суперкрутых кроссовках (интересно, это не их осквернила Флора?) он притягивал женские взгляды – не только стайки школьниц, которая оккупировала скамейку напротив, но и двух девушек повзрослее, которые выгуливали стаю старых трясущихся мопсов.
Было бы легче, если бы он порезался утром, когда брился, или у него выскочил здоровенный прыщ на подбородке. Или пришел нестриженым, с отросшими на затылке волосами (Марго это ненавидела), или надел сиреневую рубашку в голубую клетку, которая ему не идет.
Не то чтобы Марго считала все это важным, просто она нуждалась хоть в каком-то утешении, когда решила…
– Ну что, я ее забираю? Только сначала хотел с тобой поговорить. Я много думал…
– Извини, Уилл, мне нелегко это говорить, но я считаю, что нам не следует видеться. Даже как друзья. Извини, я не отдам тебе сегодня Флору. И вообще никогда. Она будет жить со мной.