– После аварии сильнее всего пострадала моя голова, внутрь попали осколки и повредили не только мягкие ткани. Обломок штыря извлекать было слишком рискованно. Пришлось выбрать меньшее из двух зол. В больнице сказали, что я могу жить и в таком состоянии, но ясно дали понять – рано или поздно произойдет разрыв аневризмы[55] или отек мозга.

Диагнозы выпрыгивали из-за рта Лайта совершенно обыденно, словно такая реальность его не пугала. Хотя его слова звучали слишком механично – как отрепетированное выступление, и владелец голоса не давал воли ни одному чувству. И все же в последних словах ощущался надрыв.

– У меня в голове бомба, которая однажды взорвется, и я никогда не хотел, чтобы еще кто-то пострадал от этого.

Сказать ничего вразумительного тогда не удалось. Мин задал лишь до нелепого детский вопрос: «Ты же пошутил?» Когда же последовал отрицательный безмолвный ответ, он не обратил внимания ни на оставленную в ванной одежду, ни на безысходность в чужих глазах, ни на голос, который продолжал звать его по имени и преследовал до самой лестничной площадки, и просто трусливо сбежал.

Вернувшись в особняк, он намеревался сообщить отцу, что согласен уехать в Шанхай прямо сейчас, но его ждало еще одно потрясение: отец Наны у них дома.

Мин не сразу сообразил, кто это. Но за секунду до того, как ворваться в кабинет, услышал незнакомый голос и застыл у двери. Разговор вели на английском:

– …наглоталась снотворного. Сотрудники расценили это как попытку самоубийства.

Тут он моментально и понял, о ком идет речь. Твою же мать!

– Мне жаль, что это случилось с вашей дочерью, но я все еще не понимаю, чего вы хотите от меня, – зазвучал ровный голос отца.

– Это вина вашего сына! Вы знаете, почему Нана увезла его? – от заданного вопроса так и сквозило несдержанностью. Гостем оказался Нил Напат, отец бывшей ненастоящей девушки Мина.

– Во-первых, не увезла, а похитила с помощью ваших головорезов. Давайте не подменять понятия. А во-вторых, вашей дочери еще несколько лет назад поставили известный нам обоим диагноз.

– У нее уже два года не случалось рецидивов, пока она не связалась с вашим сынком! – выплюнул мужчина. – Вам вообще известно, почему она… Что он сделал с ней?

– Если Мин обидел ее, это не красит его, но это не оправдывает поступков вашей дочери.

– Он специально познакомился с ней, зная кто она! Он воспользовался моей девочкой, а затем бросил! Но Нана не глупа, она докопалась до правды. Кто-то заплатил вашему сынку и его подруге, чтобы они поглумились над ней!

Повисла нехорошая тишина. Мин слышал только собственный пульс, отбивающий четкий ритм в висках.