Молча поставил я стакан возле зареванной невестки и проверил состояние приборов и больного. Джулия молчала, будто меня и не было в палате. Она сидела, прислонив голову к стене и нервно всхлипывала. Похоже, истерика уже пошла на спад. Я сел напротив и вгляделся в черты ее чуть опухшего лица.

– Нам нужно серьёзно поговорить об этом человеке и не только. Выпей лекарство, приведи себя в порядок и поднимись ко мне, – с этими словами я встал и покинул палату.

Джулия вошла в мой кабинет уже совсем другим человеком. Она умела управляться со своим настроением. Четко уловив мой настрой, она сумела взять себя в руки. Я встал из-за стола и указал ей на кушетку около окна. Мы сели рядом и некоторое время молчали.

– Мне неловко задавать тебе этот вопрос, но я задам его, – я накрыл ее ладонь своею. – И хочу услышать только правду.

– Ты достаточно хорошо меня знаешь, – пожала Джулия плечами.

Я встал, прошёлся по кабинету и, присев на краешек стола, посмотрел на невестку.

– Кого сейчас оплакивает миссис Фаррелл, жена моего сына, будущая мать моих внуков: друга или любовника? – вышло довольно резко.

– Я оплакиваю человека, не моргнув отдавшего за меня жизнь. И навязал мне его мой муж, отец будущих моих детей, – обрубила Джулия. – Я не знала в жизни другого мужчины, кроме твоего сына. В моих мыслях никогда не было раздвинуть ноги перед кем-то еще.

Я облегчённо вздохнул и, поднявшись, раскрыл свои объятья.

– Прости, что усомнился.

Джулия встала мне навстречу, и я прижал ее к груди. Теперь мне пришлось собраться с духом, чтобы продолжить разговор.

– То, что я сейчас скажу, ты должна будешь пережить и принять решение сама, – я похлопал её по спине и вновь усадил на кушетку.

В шкафчике с лекарствами я взял капли. Таким уставшим я давно себя не чувствовал, но, в то же время, с моих плеч словно свалилась гора. Только сейчас я понял, что внутри меня, как и Роберта, точил червь ревности. Сама мысль о любовной связи Громова и Юли для меня оказалось очень болезненной. Разговор, услышанный тогда мной, разбередил мне душу. Но обстоятельства, завертевшиеся следом отложили разбор полетов на неопределенный срок. Конечно же, я всего не сказал Роберту. Смутили меня фотографии, но сейчас я понимал, что сделаны они были без согласия на то Джу. Сев за стол я разбавил лекарство стаканом воды и выпил его, не сводя изучающего взгляда с невестки. Она сидела, поджав ноги и сцепив кисти рук так, что побелели костяшки на них. Её взгляд безучастно сверлил стену напротив, казалось, что вот-вот дело закончится обмороком.