Эдвард покачал головой, разорвал документ, подошел к камину и бросил обрывки в огонь.

– О чем еще я не знаю, дорогая? Фальшивые деньги, наркотики, оружие? Доставай все, – Фаррелл-старший сложил руки на груди и исподлобья уставился на меня.

Роберт поспешил скрыться из комнаты, предоставив мне управляться с отцовским гневом.

– Эдвард, – Я опустилась на колени перед ним, – прости мою самодеятельность. Неужели ты больше не любишь меня? Я не переживу, если ты перестанешь мне доверять.

Эдвард тут же сменил гнев на милость, опустился ко мне на ковёр и прижал к себе.

– Глупая моя девочка, – прошептал он мне на ухо. – Я люблю тебя… я так люблю тебя. Вы с Робертом все, что есть у меня. Никогда не говори так.

– Прости меня, – всхлипывала я у него на плече, а Эдвард перебирал пряди моих волос.

Я поняла, что прощена, положила голову Фарреллу-старшему на колени и молча наблюдала за отблесками огня.

* * *

Роберт

Я даже не ожидал застать отца в таком умиротворенном состоянии. Я хотел присоединиться к семейной идиллии, как вдруг услышал дрогнувший голос Джу.

– Как там Саня? Я очень беспокоюсь за него, – она старалась говорить спокойно, но я, как никто, умел чувствовать любую нотку в её настроении. Притормозив у дверей и закусив губу, я решил дослушать до конца. Ведь вроде только все проговорили про Громова.

– Он очень плох, в себя так и не приходил, – произнёс отец.

– Я схожу с ума от чувства вины, – перешла Джу на шёпот, и мне пришлось напрячь слух, – Помоги мне! Эдвард, я готова разорваться на части, совсем запуталась. Знаю, что я нужна сейчас Сане, для того чтобы он выжил, и не знаю, как объяснить это Роберту.

– Если бы ты ничего не испытывала к Сане, то не мучилась бы таким вопросом. Просто, поехала бы к нему, – с горечью произнёс Эдвард. – Но это не так, даже если ты и боишься себе в этом признаться.

– Вы сговорились, что ли? – Джу резко села, увидела меня и щеки ее вспыхнули. Эдвард, проследил за её взглядом, молча поднялся и подошёл к каминной полке, где стоял графин с коньяком.  Ну, конечно, он не бросит даму сердца одну на поле боя.  Как всегда, с нами троими случалось, цепная реакция уже пошла. Я ещё ничего не предпринял, Джу уже знала, что сейчас я скажу, а Эдвард держал в рукаве козырь.

– Вот ты и сказал то, что я боялся произнести вслух, – я взъерошил волосы. Больше всего мне хотелось бы никогда не начинать заново этот разговор, но это произошло. Я смотрел на Джу, хотел услышать ещё раз «нет», но понимал, что это будет неправдой. Я всеми фибрами души ощущал, что сердце любимой принадлежит только мне, но где-то в глубине него, она умудряется сберечь частичку огня для Громова, и молчу уже про ее Волка. Но тот хотя бы уже в стране вечной охоты!