У вас родился малыш, замечательный детеныш, полная копия Британца. И ты окончательно преобразилась. Вы стали единым, неделимым счастливым целым. У тебя все путем, и я рад этому.

Я ещё раз прошу у тебя прощение, за то, что тебе пришлось пережить из-за меня.

Если меня не убьют в Москве, я снова подамся в контрактники. Я так и не сказал тебе, что учился не на геолога, а на спеца. Потому и оставил тебя, мою звездочку, много лет назад нетронутой, выбрав войну. Я пережил там многое, и понял, как ошибся в своем выборе.

Прошу тебя позаботиться об Эми, как если бы это была твоя собственная дочь. Знаю, что ты не откажешь и не бросишь ее. Храни тебя Бог!

Пожалуйста, вспоминай меня. А я буду всегда знать, что где-то на берегах Туманного Альбиона живёт прекрасная леди Фаррелл, которая любит и помнит меня.

Вечно твой, Саня Громов»

Я перечитала дважды это письмо и спрятала его в ящик стола. Заныло под лопаткой, и я прилегла на кровать, часы показывали полночь. Слез больше не было. Роберт отложил книгу и с тревогой взглянул на меня.

– Тебе плохо?

– Да, – боль становилась невыносимой, – Грудь сдавило.

* * *

Саня

В Москве ливень стоял стеной, и самолёт несколько раз заходил на посадку. Самурай, чтобы поддержать друга, подготовил мне грандиозную встречу в аэропорту. Когда я увидел знакомые лица, распахнул объятия и пошел к друзьям. Решено было отпраздновать возвращение в родные края у меня на квартире. Я шутил, улыбался и даже кокетничал с симпатичной девчонкой, которая явно была здесь для того, чтобы развеять мою тоску. В багажнике джипа Самурая стояла батарея бутылок и одуряюще пахло колбасой. Три машины, обгоняя друг друга, направились к моему дому. Пока девушки готовили закуску, а пацаны курили на лестнице, я незаметно вышел в свою комнату, дёрнул бра за верёвочку и застыл перед Юлиным портретом. Взглянул на часы, в Лондоне полночь, поздновато, конечно. Я потянулся за телефоном, так захотелось услышать Юлин голос.

– Нельзя, – прошептал я, – Ради нее и Эми.

Прилёг на постель, не сводя глаз с изображения.

– Малой, где ты там застрял? – послышался с кухни бас Самурая. – Водка стынет, девочки скучают. Потом вещи разберешь.

Я хотел ответить, но сильно сдавило сердце.

– Юленька моя, – прошептал он и закрыл глаза, – Что же так больно-то? Что же так…

– Скорую, звоните в скорую! – голос Самурая рассыпался на осколки мозаики.

Сильные толчки в грудь я ощутил под звук сирены. Сердце вновь забилось с новой силой. Но для кого?

* * *