– К чему ты клонишь? – насторожилась я.

Саня поднял на меня глаза и улыбнулся.

– Ни к чему.

– С тех пор как ты перестал опекать мое тело и душу, жизнь стала спокойнее. Факт. Бедная Эми, – я погладила девочку по волосам, ставшими золотистыми после купания. Моя привязанность к ней росла с каждой минутой. – Так что ты думаешь?

– Все сложно.

– Выкладывай начистоту, после двух месяцев вязания носочков я медленно соображаю.

– Я… я думаю уехать…

– А если тебя убьют? – мой голос дрогнул.

Саня встал, прошелся по комнате и пристально посмотрел на меня.

– Юля, скажи, что ты по-прежнему любишь меня.

– Громов…

– Пожалуйста, пусть даже это будет неправдой. У меня никого нет кроме тебя.

Я поднялась с кресла, положила Эмили в кроватку Ника и, взяв ее вещи, вышла в ванную. Кинув их в корзину для белья, я присела на стул. По душе моей гулял торнадо. Не знаю почему, но для меня Саня уже давно перестал быть насильником. Да, собственно говоря, я и не знала, что он со мной делал во сне. При его фанатичной любви ко мне вряд ли он пользовал меня с целью унизить. Зато совсем недавно я вспоминала, как обрадовалась, увидев его в клубе Сергея и когда он, перепрыгнув через искореженный капот своей машины, бросился грудью защищать меня перед комитетчиками у «Англетера».

Теплые ладони легли мне на плечи, и я поняла, как важна сейчас для моего друга поддержка. Только что в его взгляде я видела бездну. И эти странные разговоры о судьбе дочери. Мне стало страшно от одной мысли, что он решил уйти из жизни. Еще возможно удержать его от последнего шага.

Я поднялась, теперь мы стояли так близко, что его дыхание обжигало меня.

– Я люблю тебя, Громов, и всегда буду любить. Ты же знаешь это.

– Можно я поцелую тебя? – попросил он тихо, – Один только раз, последний, как много лет назад. И я уеду.

– Тебе вовсе не обязательно уезжать, – прошептала я.

– Так да или нет? – настойчиво повторил он свой вопрос.

Здесь камеры Эдвард не догадался повесить, и я, прикрыв глаза, шагнула к Сане еще ближе. Он захватил в плен мои губы и долго с жадностью целовал. У меня закружилась голова и Саня опустился на стул, усадив меня на колени. Громов смотрел на меня, словно пытаясь запомнить каждую черточку.