– Ее смерть была выгодна только нам.

– Ты меня пугаешь! – рассмеялся Роберт. – Продолжай, мне даже интересно, какие мысли сейчас рождаются в твоей подернутой криминалом душе.

– Стелла знала обо мне слишком много такого, что могло бы скомпрометировать нашу семью.

Роберт сел рядом и, достав платок, принялся вытирать потекшую тушь с моего лица.

– Поверь мне на слово, отец здесь ни при чем. В жизни все возвращается бумерангом. Проверено! Что касается Эми, это мое решение. Саня обратился ко мне с просьбой три дня назад. Он прекрасно знает, что ходит давно по лезвию бритвы. Эдвард не сразу согласился на то, чтобы мы с тобой оформили опекунство. Сутки ждал его вердикта.

– А мне почему ничего не сказали?

– Разве ты откажешься принять малышку, оставшуюся фактически круглой сиротой?

– Ее отец жив!

– Джу, это решение Сани. И у него есть два месяца, чтобы его изменить.

– Нет у него этих двух месяцев, – я вскочила с дивана и прошлась по комнате. – Мы прикипим к Эми, а он найдет себе очередную потаскуху и явится за малышкой.

Роберт с усмешкой наблюдал за мной.

– Что ты улыбаешься?

– Ты до сих пор его любишь. И он, зная это, сошел с ума, изыскивая способы вернуть тебя.

– Я люблю тебя, – отрезала я и, упав в кресло, закрыла лицо руками.

В дверь постучали. Роберт распахнул дверь.

– Чего барабанишь! Детей разбудишь.

Эдвард вошел в комнату и проворчал:

– Мы ужинать будем или нет? Я после самолетных бутербродов ничего не ел еще.

Я открыла глаза и удивленно уставилась на него.

– То есть ты, без моего ведома сделал меня еще раз матерью, а теперь требуешь индюшатины и вина?