– Предлагаю впятером отправиться на Сен-Барт. Яхта, солнце, дайвинг.

Роберт взглянул на меня, и я кивнула.

– Решено, – сын и отец обменялись рукопожатием.

В гостиную вошел Колин и доложил:

– Мистер Фаррелл, я купил широкую кроватку для детей и все, что вы просили.

– Собери в спальне у ребят, а там решим вопрос с няней, – отдал приказ Эдвард и повернулся к нам: – вы ведь не возражаете?

Мы не возражали.

* * *

После ванной в спальне на туалетном столике я нашла запечатанный конверт со своим именем, подписанный почерком Громова.

– Ты подбросил? – повернулась я к мужу.

Он уже удобно расположился в постели с книгой.

– Угу, – признался он. – Обещал исполнить его последнюю просьбу. Может, завтра прочтёшь, утро вечера мудренее?

– Нет, Львенок, – я достала ножницы и отрезала узкую полоску от края конверта. – Я хочу сегодня выпить эту чашу до дна.

Я села на пуф и включила софиты над зеркалом. Некоторое время я смотрела на конверт, не решаясь достать письмо. Провела по нему рукой, несколько раз разгладила на коленке. Наконец, вынула сложенный вдвое листок бумаги и развернула его.

«Дорогая, любимая моя Юленька,

Вот и пришло время расставаться. Я проиграл и ухожу.

С тех пор как встретил тебя в Москве полтора года назад, я жил несбыточной мечтой, что однажды ты станешь моей. Мне нечего было предложить тебе кроме искренней любви и преданности. Я хотел просто быть с тобой, быть любимым тобой, прожить жизнь с тобой.  Увидеть, как вырастут наши дети, и дети наших детей. Я бы каждый вечер возвращался с работы домой, а ты стелила постель. Сутки напролет мы отдавали бы друг другу себя до капли. Все это я представлял долгими бессонными ночами, пока ты в нескольких шагах от меня дарила ласки и любовь Британцу. Он достоин тебя, вы замечательная пара. Но ты должна была стать моей, моей, моей… Я познал тебя самым постыдным образом, за что Бог меня еще покарает. Поцелуи, которые мне удалось украсть у тебя, останутся самыми сладкими и нежными моими воспоминаниями.

Прошлым летом, вечерами я загадывал, что вот сейчас, прощаясь с нами, ты улыбнешься последнему мне, а не Британцу. Выиграю в этом, будешь моей. Но, всякий раз уходя, ты улыбалась только ему. Он постоянно в поле твоего зрения. Я же, остался не у дел.

Ты отвоевала меня даже у смерти. Отвоевала, чтобы тут же бросить. Лишь на какое-то время я поверил, что чаша весов наклонилась в мою сторону.

А ты подсунула мне Стеллу, превратив жизнь в еще больший ад. Да, я виноват перед ней и перед своей дочерью.