Ночью мне вдруг стало плохо, пришлось вызывать скорую. Я едва могла дышать и только кашляла, сжав грудь. Сестра услышала, что со мной что-то не так, прибежала в мою комнату и тут же вызвала врачей.

Я не хотела умирать – слишком рано! Мы с Сакимото только-только наконец наладили контакт. В меня закачивали кислород – капельницы, ингаляции, и к утру кризис миновал. Меня госпитализировали.

«Прикиньте, загремела на пару дней в больничку!» – написала я в чат в «Лайне», который мы с ребятами создали весной, после встречи, на которой знакомились с новыми одноклассниками. К слову, Сакимото на нее не ходил, даже на первую половину, когда мы еще не разбились на группки помельче.

Всего за пару минут мое сообщение просмотрели 12 раз. Всего в группе состояло 14 человек: восемь девчонок и шестеро парней, среди которых – Сэкикава. Ребята спрашивали, как я. Девчонки тут же сговорились, что утром в субботу придут меня навестить.

Вечером того же дня врач объяснил, что болезнь прогрессирует быстрее, чем они прогнозировали. Говорил он уклончиво – видимо, чтобы меня не пугать, – но по его угрюмому лицу я поняла, что дело дрянь. Родители себя тоже держали как-то странно. Ласковее обычного, а сами мрачные. Видимо, доктор им озвучил новый прогноз.

На следующий день я в кои-то веки открыла твиттер. Мне пришло личное сообщение. Я догадывалась от кого, и по спине пробежали мурашки. Удивительное дело: почему недобрые предчувствия так часто сбываются? Я решилась открыть чаты и, разумеется, увидела сообщение от Зензенманна. Я отключила уведомления, поэтому не увидела раньше, а между тем ответ пришел ровно неделю назад.

«К сожалению, человек на снимке умрет через 58 дней после того, как была сделана фотография».

Ну вот. Так я и знала. Я скоро умру.

Фотке был где-то месяц, значит, осталось мне… 27 дней.

Конечно, я не поверила на сто процентов, но чувствовала я себя и правда паршиво, к тому же врач вчера так хмурился, а родители меня так баловали, что я убедилась: предсказание похоже на правду. И раз уж я набралась смелости задать вопрос, мне хотелось услышать ответ не от синигами, а от врача.

Я слышала, они специально занижают прогнозы, к тому же наверняка как-нибудь подбадривают. А вот синигами мне пилюлю не подсластил. Сказал, когда я умру, – и до свидания. Он, конечно, написал «к сожалению», но что-то я сомневалась, что он и впрямь сожалел.

Я ведь давно готовилась к мысли, что могу умереть в любой момент. Так почему тогда, когда мне озвучили конкретное число, я так испугалась и никак не могла унять слезы? Почему раз за разом спрашивала: «За что?»

У меня даже не получилось отмахнуться от этого предсказания как от дурацкого розыгрыша. Ведь ничто вокруг не давало в нем усомниться.

Тело уже приготовилось умереть, но душа кричала: не хочу!

– Рина, отдаю тебе свой билет на «Ред Стоунз». Сходи с Медузой-куном, – предложила сестра, ввалившись ко мне в комнату на следующий день после моей выписки.

Мы еще несколько месяцев назад решили на концерт вместе сходить – так что это на нее нашло? Пытается как-то подбодрить больную сестру? Показать, как она меня ценит?

В последнее время она так и называла Сакимото – Медуза-кун, и я часто с ней обсуждала, как у нас дела.

– Юри, ты же так мечтала пойти! Не жертвуй собой, сходим вместе!

– Да ничего, иди. Я-то еще в другой раз схожу.

Так говорит, будто у меня «другого раза» уже не будет.

Видимо, уже всем в семье, кроме меня, сказали, что мне недолго осталось. Уверена. Вот она и пытается отказаться от второго билета.

– Ну хорошо. Спасибо.

Я решила ни о чем не спрашивать и просто принять подарок сестры.

Однако билет, полученный такой ценой, я Сакимото так и не передала. Что за радость, когда тебя приглашает на свидание девушка, которой жить-то осталось всего ничего? Это тяжело, и вообще я считала, что он, может, и связываться со мной лишний раз не хочет. Он до сих пор держал дистанцию, и от него веяло холодом.

В пятницу, за два дня до концерта, я после уроков набралась храбрости и попросила у Сакимото контакты в соцсетях. Раз лично пригласить не получилось, то уж в чате в «Лайне» точно смогу. И если откажется, будет не так больно.

Однако как раз когда мы обменялись профилями, вдруг всплыла правда о его страхе перед женщинами, и я совершенно растерялась. Что мне делать и как себя вести? Кое-как извинилась и ушла.

Сколько разных версий я успела за это время прокрутить в голове… Но теперь, когда я узнала про гинофобию, все сошлось. Я вспоминала наши встречи и разговоры, и мне хотелось провалиться под землю от стыда. Как я по-панибратски лезла к нему с разговорами, липла как репей и наверняка заставляла переживать стресс за стрессом.

Я наконец узнала, как с ним связаться в Сети, но так и не смогла составить нормального извинения.

В итоге на концерт «Ред Стоунз» я, как мы и собирались изначально, пошла с Юри. Когда я написала в групповой чат, что иду на выступление, мне перед самым его началом вдруг пришло такое сообщение: «Сакимото тоже будет на концерте. Бонус постоянному покупателю!» Это писал Сэкикава. Разумеется, не в общую беседу, а лично мне.

А пересеклись мы с Сакимото случайно уже в самом конце – у туалета. Но я так и не придумала, что ему сказать, и, пока искала какие-нибудь слова, сестра утащила меня на выход.

На следующий день после уроков я обошла кучу книжных: искала какую-нибудь литературу на тему гинофобии. В последнем магазине нашелся один-единственный экземпляр, который я и купила: «Если хочешь вылечить гинофобию, эта книга для тебя!»

Теперь, когда я знала о его болезни, хотелось как-то помочь. Ну и заодно, раз все равно оказалась в магазине, я скупила с первого по последний том ту мангу, которую Сакимото принес, когда навещал меня в больнице. Пусть у нас будет побольше общих тем.

Дома я сразу же засела за книжку о борьбе со страхом. Достала из пенала маркер и выделяла все самые важные места.

«Неосторожное обращение к такому собеседнику повышает в нем уровень тревожности, потому постарайтесь быть предельно внимательны».

«Следует понимать, что для страдающего от гинофобии внимание любой представительницы женского пола – такой же стресс, как для человека с боязнью высоты – прыжок на резиновом канате».

«Не следует неожиданно наседать на собеседника с дружеской беседой. Даже легкомысленное похлопывание по плечу для него – как удар ножа».

Чем дальше я читала, тем больнее у меня сжималось сердце. Я нарушила почти весь список действий, недопустимых по отношению к пациенту с гинофобией. Да, по незнанию – но меня терзало глубокое раскаяние. Ведь должна же я была заподозрить по его манере речи и поведению что-то неладное. С каждым абзацем читать становилось все сложнее, а в ушах гулко колотилось сердце.

Писали, что причинами гинофобии могут становиться издевательства, жестокое обращение и предательство возлюбленной. Что из этого случилось с Сакимото? Может, Сэкикава что-то знает? Но я решила, что не буду у него спрашивать. Наверняка Сакимото все это время молчал, потому что не хотел, чтобы я знала о болезни. Если уж кому задавать вопросы, то ему самому.

Наконец я дошла до главы о том, что же, собственно, надо делать; для меня – самой интересной. Окончательно я решилась купить книгу, когда обнаружила в содержании именно ее.

«Подробно расспросите собеседника, что с ним случилось, постарайтесь ослабить его страхи и тревоги».

«Не пытайтесь лечить его насильно».

«Обязательно хвалите».

Я все законспектировала в тетрадь. Уж выслушать Сакимото и похвалить его даже мне под силу. Я проштудировала книгу от корки до корки и сама не заметила, как перевалило за полночь. Легла спать.

На следующий день я выискивала момент, когда бы нам с Сакимото поговорить, но возможности никак не выпадало. Если наши взгляды пересекались, он тут же отворачивался, и мне даже показалось, что он меня избегает. Тогда я решила, что завтра непременно поговорю, но в среду Сакимото вообще не пришел в школу. Пришлось вернуться домой ни с чем – а там еще и сестра у себя в комнате плакала навзрыд. Оказалось, Рюдзи из «Ред Стоунз» погиб при пожаре.

На следующий день на их сайте появилось сообщение о временной приостановке деятельности группы. Мы с Юри обе расплакались от таких новостей. Народ в Сети обсуждал, как странно Рюдзи вел себя на последнем концерте. Сестра, которая любила его больше всех в группе, еще два дня не ходила в школу.

Наступила суббота.

Я твердо решила воплотить в жизнь все то, о чем думала в последнее время, и днем написала Сакимото. Я придумала, что мы поговорим в парке у океанариума. Мне осталось всего 12 дней, и некогда тянуть кота за хвост. С раннего утра я прикидывала, что еще хочу успеть сделать в жизни, и мне в голову пришло две вещи.

Во-первых, Сакимото. Надо обязательно его спросить, что с ним такое случилось. Я его выслушаю и сделаю все, что в моих силах, лишь бы он до моей смерти как-нибудь справился со страхом.

Во-вторых, мне попался на глаза пакет с фейерверками, которые я закупила еще летом. И я поняла, что это оно. Летом постоянно лили дожди, и я так и не выбралась их запустить, но надо успеть, пока у меня еще есть время. Я не доживу до следующего лета, поэтому хочу пойти пожечь огни с Сакимото, пусть даже сейчас не сезон.