Все наше путешествие по воздуху было для меня сплошным кошмаром. Не представляю, как люди по собственной воле на такое подписываются. Всю дорогу я только и пыталась себя уговорить, что мне совсем не страшно.
После колеса пришлось снова присесть на лавочку. Я объяснила Сакимото свой замысел, сказала, что через страх можно научиться перешагивать. Что весь секрет – в постепенном привыкании, поэтому ему надо найти любимую девушку, и с ней у него все получится.
Интересно, смогла ли я его убедить? Хоть немножко?
Я молилась, чтобы его упорные труды увенчались успехом и впереди его ждало светлое будущее. Только почему-то мне стало безумно обидно, что там с ним рука об руку буду стоять не я, и слезы хлынули из глаз неудержимым потоком. Сакимото растерялся, а я все плакала и плакала.
Снова пошел дождь, и мы спрятались в океанариуме. Оставалось сказать ему всего одну вещь. Сердце гулко билось в ушах, и я села на лавочку в зале с круговым аквариумом. Пыталась успокоиться, но, когда наконец собралась с силами, случилось то, чего я так боялась. Я не могла дышать, осела на пол.
Нет! Не хочу умирать! Что за дурацкая болезнь, почему вечно мне ставит палки в колеса? Я не договорила!
От тесноты в груди и обиды на глазах набухли новые слезы.
Перед ускользающим сознанием пролетел один из наших с ним разговоров.
«Как думаешь, что случается с человеком после смерти?» – «Думаю, ничего. Как только умираешь, все заканчивается. Нет ни рая, ни ада, только сплошное ничто».
А как на самом деле?
«Вот сейчас и узнаем», – подумала я, закрывая глаза. В ушах звучала музыкальная шкатулка, отсчитывающая минуты до закрытия океанариума.
За миг до того, как я упала в обморок, почувствовала, как рукам вдруг стало тепло. И пусть они дрожали, реальное и осязаемое тепло отогнало страх.
Эпилог
Эпилог
Я проснулся от тупой боли.
Наступило утро 16 декабря, часы показывали без пары минут шесть.
Я сел в постели и проверил каждый сантиметр тела. Не нашел никаких различий: я все тот же, что и всегда, – не прозрачный, ничего.
Что же случилось? Я свесил ноги с кровати и попытался припомнить.
Я сбежал из школы до конца занятий, прокатился с Асами на колесе обозрения. Потом пошел дождь, мы спрятались в океанариуме. Я хотел рассказать ей о своих чувствах, но тут у нее начался приступ, и она, как и предсказывал Мрачный Жнец, умерла. Я ушел из «Санрайза» прежде, чем прибыла скорая, и бродил под дождем. Потом вдруг гудок автомобиля, но слишком поздно – и меня сбила машина… то есть чуть не сбила.
Минивэн остановился в паре сантиметров, и я отделался ободранной при падении коленкой. Водитель на меня наорал, потом я кое-как доковылял до дома. Бросил мокрую одежду в машинку и, обливаясь слезами, принял душ. Помню, как саднило колено и как я устал, а потом – пустота.
Вот и теперь меня разбудила нога, но я в своей постели. Глаза опухли от слез. Даже когда ко мне вернулось самообладание, я так и не понял, почему до сих пор жив. Ведь вроде же все? Но почему-то я не умер. Я подумал, не спросить ли у Канон: вдруг про меня что-нибудь писали? Но обнаружил, что телефон промок под вчерашним дождем и не включается.
Я что, обсчитался и ошибся на день? Так нет же, я столько раз проверял. Что же такое творится?..
Пока я мучился бесконечными вопросами, пришло время вставать, если не хочу опоздать в школу. Вместо того чтобы без толку валяться у себя, я спустился на первый этаж.
– Доброе утро! Как ты себя чувствуешь? – спросил отец, который попивал за газетой утренний кофе в гостиной.
– Нормально.
– Да? Спасибо за вчерашний завтрак. Я вечером булочек купил, поешь их.
– Спасибо.
Как странно разговаривать с отцом. Обычное, ничем не примечательное утро сегодня казалось чем-то необыкновенным.
Булочку я съел и, все так же недоумевая, ушел из дома. Все казалось каким-то нереальным, неземным, и я то и дело бормотал под нос: «Непонятно…» Дождь продолжался до самого утра, но наконец прекратился. Небо по-прежнему заволакивали тучи, но из-за них временами выглядывало солнце. Я протер сиденье велосипеда от капель и медленно, чтобы не перетрудить разбитое колено, покатил в школу.
Меня подмывало спрашивать у встречных прохожих, видят ли они меня. По крайней мере, велосипед меня слушался, а нога отдавала болью – значит, наверное, я не сплю и не превратился в привидение. Удивительно, но, похоже, я в самом деле выжил.
Вдруг перед глазами ожило прощание в океанариуме. Когда отступило изумление оттого, что я еще жив, накатила скорбь о той, что ушла. Меня раздирали глубокая печаль и раскаяние, слезы нахлынули новым потоком. Она была для меня как солнце. Как человеку без солнца не жить, так и я сомневался, что меня хватит надолго.
Не помню, как я доехал до парковки и оставил там велосипед, как дотащился до школы. Взгляд мой блуждал, но я не видел Асами. Знал, что ее здесь быть не может, но все равно искал.
Тяжело вздохнул, поднялся по лестнице. С каждым шагом ноги наливались тяжестью. Думаю, сегодня на классной пятиминутке объявят о ее смерти. Не думаю, что мне удастся удержать себя в руках.
По-прежнему сдерживая душащие меня слезы, я пришел в класс и огляделся. Разумеется, парта Асами пустовала. Даже смешно: и почему я надеялся, что она каким-то чудом выжила?
Я сгорбился и сел за свою парту. Интересно, мне кажется или в классе шумят сильнее обычного? Наверное, кто-то из ребят уже знает. Я заметил, что некоторые из них сидят с опустошенными глазами.
– Сакимото-кун! Есть новость за двести иен. Будешь брать?
Не изменял своей деловой натуре только Сэкикава. Вот уж кто наверняка в курсе всего. Поверить не могу, что он на смерти Асами еще пытается нажиться.
Руки сжались в кулаки и задрожали. Я испепелил соседа взглядом:
– Я уже в курсе, что Асами умерла, – прошипел я и вскочил на ноги.
Меня бесил весь этот шум, и я кинулся в рекреацию. Хотелось спрятаться где-нибудь в уединении.
Но на выходе из класса я застыл как вкопанный. Все мысли тоже остановились, и в голове стало пусто-пусто.
Практически на самом пороге я столкнулся нос к носу с
Я не верил собственным глазам. Голос пропал, и я даже забыл, как дышать.
– Доброе утро, – улыбнувшись, поздоровалась она.
Девушка, которой здесь быть никак не могло.
Голосом, которого я больше не мог услышать.
Солнце, которое для моего мира погасло, выглянуло в паре шагов от меня.
– Прости, что вчера так вышло. Не рассчитала силы, – извинилась
Она удивленно склонила головку набок.
Не соображая, что делаю, я коснулся ее щеки. Почувствовал, какая она теплая, – не похожа на мираж или привидение.
– Ты чего? – смущенно рассмеялась Асами. Та самая Асами, которую я уже никогда не надеялся увидеть.
В груди все заклокотало.
– Как?.. – наконец выдавил из себя я.
– Что – как? – переспросила Асами.
От звука ее нежного голоса защипало в глазах.
– То есть просто… Как? Почему?
Я толком не понимал, что лепечу. Перед глазами поплыло, с подбородка закапали слезы. Я стыдился плакать на людях, и особенно – при Асами, но мне не хватало сил даже вытереть лицо.
– Гм… – Асами задумалась и подперла подбородок рукой. В ее глазах тоже поблескивали слезы. – Ты считал, что моя жизнь оборвется вчера, так?
– А? – поразился я тому, как именно свою мысль сформулировала Асами.
Откуда она это знает? И почему с ней все в порядке? В голове царила неразбериха.
– Я тоже думала, что умру. Но в больнице приступ прошел, как обычно. Я там немного пришла в себя, а потом меня забрала мама. Прости, что заставила понервничать.
Кажется, она и сама не до конца понимала, что происходит.
Как раз тут прозвенел звонок. Мы переглянулись и замешкались, но я все же развернулся и сел на свое место. Понятия не имею, что произошло, но Асами выжила. Меня распирало от счастья. В сердце горел огонь. Я опустил голову и снова чуть не расплакался.
Наконец в класс вошел хмурый как туча классный руководитель.
– Доброе утро… Гм! Как многие из вас, наверное, уже знают, вчера недалеко от школы погиб наш десятиклассник…
Все мгновенно затихли. У меня от таких неожиданных новостей округлились глаза.
Учитель мрачно посвятил нас в детали происшествия. Мальчик погиб вчера по дороге домой. Он сел в автобус, тот тронулся с места, но через считаные минуты у водителя случился инфаркт, он потерял сознание. Автобус влетел в разделительное ограждение и перевернулся. Четырнадцать погибших и пострадавших. Среди них – десятиклассник из нашей школы.
По коже у меня пробежал холодок. Я знал этот маршрут и знал, во сколько отправляется рейс. Вчера, если бы все шло как обычно, мы с Асами тоже на нем бы поехали. С самого утра лил дождь, а я в плохую погоду оставляю велосипед у дома и добираюсь в школу на автобусе. И если бы я остался вчера в школе до конца занятий, то обязательно оказался бы там во время аварии. Асами – так та вообще иначе и не ездила.
Однако мы вместо этого пошли в океанариум. Я позвал Асами, а она приняла приглашение.
Неужели… так мы и спаслись от смерти?
Неужели смерть чуть не забрала нас в один день потому, что мы едва не поехали в одном автобусе?.. Все сходилось. Не сели в автобус – не погибли. Иначе и быть не могло. Я закрыл глаза, задумавшись о других пострадавших.