Кабинка медленно поднялась в воздух. Стекла сильно залило во время дождя, да и в целом погода не располагала к обзору окрестностей, но я так давно не катался на колесе обозрения, что мне все равно понравилось. По-моему, в последний раз это было в начальной школе, когда меня еще катал отец. Вид раз от раза, конечно же, не менялся, но мне все равно нравилось подниматься выше и выше, и удивительным образом с тех пор мне это ни капли не приелось.

– Я не боюсь, я не боюсь… – бормотала Асами, которая дрожала как осиновый лист и время от времени зажмуривалась.

Лишь через несколько минут до меня наконец начал доходить смысл ее речи.

Она боялась высоты. Боялась замкнутых пространств – у нее клаустрофобия.

А тесная кабинка поднималась все выше и выше. Не представляю, как Асами было страшно, и я не понимал, зачем она сознательно так над собой издевается. И даже встревожился: у нее ведь не может от такого стресса начаться приступ?

– Не боюсь! Не боюсь! – уговаривала себя Асами, робко пододвигаясь к окну.

Легонько коснувшись стекла, она глянула вниз, вскрикнула и тут же отпрянула.

Что она делает? Я смотрел на нее с улыбкой и любопытством.

Между тем под нами раскинулись величественные воды моря. Я и сам с интересом наклонился поближе. Мы уже взлетели почти к высшей точке круга.

– Думаю, половина уже есть, сейчас начнем спускаться, – подбодрил я побелевшую как полотно Асами.

Она, кажется, и не услышала толком, только повторяла одно и то же заклинание: «не боюсь, не боюсь, не боюсь», так что мои слова на нее не подействовали.

Кабинка начала медленно опускаться к земле. Удивительно: как я очутился наедине с девушкой в таком тесном пространстве?

И все же я не потел, а сердце билось ровно. Будь на месте Асами любая другая, я бы точно не сохранил такое самообладание. Но сейчас я бы не отказался даже проехать еще один круг. Однако моя бедная подруга вряд ли бы выдержала такое испытание, даже со своей мантрой.

– Почти все!

И вот мы оказались на земле, а сотрудник аттракциона открыл дверцу:

– С возвращением! Смотрите, пожалуйста, под ноги.

Асами вцепилась мне в рукав школьной формы и неуклюже, как пингвин, выползла из кабинки. От такого жеста, конечно, сердце у меня забилось чаще, а шея вспотела, но уже вовсе не от страха.

– Уф, я думала, мне конец! – призналась Асами, когда присела на ближайшую лавочку.

Кажется, она не преувеличивала, и я поспешил купить для побледневшей подруги воды в ближайшем автомате.

– Спасибо!

Видимо, в горле у нее сильно пересохло, потому что, открутив крышку, Асами жадно припала к бутылке. Я присел рядышком и принялся ждать, когда она придет в себя.

– Порядок? – наконец спросил я, когда девушка громко задышала, вытянув губы в трубочку. Она напоминала роженицу, и я запоздало понял, как она натерпелась.

– Ага, более-менее. Кажется, я преодолела страх!

– Н-ну хорошо тогда.

– Ага!

Я видел, что со страхом она явно не совладала, но решил не комментировать. Молодец, что хотя бы попыталась.

– Что на тебя, собственно, нашло? – спросил я, когда она более-менее пришла в себя. Я боялся, как бы она не подорвала здоровье такими упражнениями на смелость.

Асами сделала еще глоток и ответила:

– Хотела тебе показать, что фобию можно победить.

– Чего?..

– Я думаю, ты победишь гинофобию. Может, не прямо сейчас, но если плавно, как на колесе обозрения, то все получится. Не сдавайся!

Сравнение у нее получилось так себе, но я не стал придираться и просто ее поблагодарил. После объяснения все встало на свои места.

Так значит, она решила на собственном примере доказать, что страх – это не приговор. Не так важно, насколько убедительным вышло доказательство, я обрадовался тому, что она ради меня пошла на такие крайности, и в сердце разгорелось пламя.

– Помнишь, я сказала? У каждого найдется парочка фобий. Уколы, жуки, все такое. Но я верю, что каждую из них можно преодолеть. Видишь, я даже на колесе обозрения прокатилась, а ты сказал, что тебе со мной не страшно. Думаю, я своей болтовней развила в тебе иммунитет! Так что, я уверена, ты еще найдешь любимую девушку, все у вас сложится как надо и страх пройдет!

Во второй половине монолога голос у нее задрожал, а под конец она и вовсе чуть не плакала. Ради меня она пролила слезы, убедила себя, что ей совсем не страшно, и пустилась на такую авантюру. Узнала, как я боюсь женщин, но придумала, как меня поддержать в своем фирменном стиле.

Отец говорил, что время – лучший лекарь, а врач – что все зависит только от меня самого. Одноклассники надо мной смеялись из-за болезни, и никто не попытался встать на мое место… до сегодняшнего дня.

– Я больна и, скорее всего, долго не проживу. Я бы и рада больше тебе помочь, но ты наверняка и без меня справишься. Но морально я с тобой! – Она улыбнулась, а по щекам так и катились слезы.

У меня тоже защипало глаза. Я изо всех сил держался, чтобы не зарыдать.

– Спасибо, – дрожащим голосом ответил я.

Всем сердцем я мечтал только о том, чтобы она не умерла.

До закрытия океанариума оставался еще час. Снова начал накрапывать дождь, и мы рванули туда.

– Сто лет вместе сюда не ходили! Последний раз, получается, на твой день рождения.

К тому времени, как мы миновали входной турникет, Асами уже не плакала. Я следил, чтобы ей не стало хуже, но она ничем не выдавала плохого самочувствия.

– Мне кажется, я бы всю жизнь смотрела на морских ангелов[33].

– Ага, точно, – отозвался я, бросив на девушку быстрый взгляд.

Наше время истекало. Я отчаянно подыскивал момент, когда же признаться в своих чувствах.

Но минуты шли, а я так ничего и не говорил. Океанариум закрывался меньше чем через полчаса. Из-за ограничения по времени я нервничал еще сильнее. Пот струился градом, и я, стараясь только, чтобы Асами ничего не заметила, постоянно вытирал лоб.

Кашлем она зашлась, когда мы любовались на медуз. Я все выискивал подходящий миг, как вдруг она прижала руки к груди и скорчилась от боли. Затем дрожащими руками достала из сумочки воду и таблетницу, выпила два каких-то лекарства.

– Прости, что напугала. Просто небольшой приступ, – засмеялась она, переводя дух.

Я растерялся, не зная, что делать, и беспомощно оглядывался по сторонам. Но никто из посетителей даже не обернулся: все завороженно следили за морскими обитателями.

– Т-ты в порядке?

Я внимательно посмотрел ей в глаза.

– В порядке, – ответила она, бледнее мела, и улыбнулась.

Мы вернулись в зал с круговым аквариумом, и я усадил Асами на лавочку. Сам сел сантиметрах в пятидесяти. Таблетки, видимо, подействовали, приступ прошел, но Асами все равно закрыла глаза и тяжело дышала.

Я бросил взгляд на часы. Осталось меньше двадцати минут до закрытия.

– Прости, что внезапно раскашлялась, – вздохнула и еле слышно извинилась Асами, когда допила воду.

Я радовался уже тому, что ее вроде немного отпустило.

– Что ты! Главное, что ничего не случилось.

– Ага, спасибо.

Несколько минут мы молчали.

Я выпрямил спину и вцепился пальцами в колени. Приступ Асами выбил меня из колеи, и я снова собирался с силами. Понимал, что надо говорить скорее, но язык меня не слушался. Сколько я ни бросал на нее взглядов, Асами влажными глазами завороженно смотрела на аквариум.

– В первый раз мы с тобой сюда пришли два месяца назад. А кажется, что куда раньше! – вдруг вспомнила она, и у меня перед глазами тут же встал первый день нашей стажировки. – Сакимото-кун, я ведь тогда обратила внимание, как ты странно держался. Но думала, что ты просто стеснительный. Прости. Мне и в голову не приходило, что у тебя фобия.

– Зато в результате у меня выработалась резистентность, так что ничего страшного.

– Ха-ха-ха! Но мне правда было с тобой очень весело.

Точно, поначалу я с ней даже поговорить толком не мог. Но постепенно успокоился и научился, а потом уже даже не потел. С ее помощью я сделал первые шажки в борьбе со страхом.

И постепенно влюбился.

До сих пор не верится. Разве человек способен так легко измениться?

Но мы оба уже все равно что одной ногой в могиле. Такого чуда, как с другом Канон, больше не повторится. За что мы обречены на смерть? Во мне впервые за все это время разгорелся гнев на судьбу.

– А в первый раз мы с тобой заговорили, кажется, в автобусе! Я сказала, что место свободно, а ты сказал, что тебе и так хорошо. Представляю, как ты смутился.

Ах да, это когда я за ней следил. Мне хотелось понять, что за человек эта Рина Асами, с которой мы умрем в один день. И придумал прицепиться за ней хвостом, как дурак. Но, строго говоря, это не был наш первый разговор. Еще мы как-то раз обменялись парой слов в первом триместре, когда оказались за соседними партами. Хотя она вряд ли помнит.

– А потом стажировка. Я протянула руку для рукопожатия, а ты ее проигнорировал! Я, конечно, пожала плечами и выкинула из головы, но сначала пережила шок! – рассмеялась она.

Я опустил взгляд на ладонь, прикидывая, хватило ли бы мне смелости теперь.

– И тот дождливый денек мне тоже так запомнился! Когда у меня кто-то стащил зонтик, пришлось вернуться в класс – а там ты сидишь, один-одинешенек… Такую красивую радугу застали!

Точно, и такое было. Я улыбнулся.

– И я так рада, что ты сегодня опять надел мой шарф, – мягко добавила Асами. Я не хотел, чтобы она дальше вспоминала все хорошее, что с нами было. И так уже еле сдерживал слезы.