Утром я кончил прямо в трусы, просто посасывая ее волшебные сиськи. Когда я выскользнул из постели, она увидела мокрое пятно и ухмыльнулась, но поскольку она само очарование, то даже не дразнила меня. Хотя не сказать, что я смутился. Когда тебя охватывает такое вожделение, ты принимаешь его без вопросов. Это стало моей новой нормой. Я уже дважды кончил в руку, размышляя о грядущем вечере и о том, как буду входить в ее идеальную мокрую щелку. Я всегда гордился своим самоконтролем, но сейчас будто лишился его. И мне не хотелось сойти с ума от неистовой страсти и сделать ей больно. А еще мне не улыбалось стать скорострелом впервые в своей жизни…

Монро должна впасть в зависимость от того, что я с ней сегодня сделаю. Она уже влюблялась в меня… Нужно лишь немного подтолкнуть.

Я вздохнул, чувствуя себя просто сумасшедше. Монро казалась охренеть какой идеальной. И снова вспомнилось утро. Хороший парень спросил бы, уверена ли девушка в своих словах… Но я так не поступил. Я хотел, чтобы ее кровь осталась на моем члене. Хотел пометить ее изнутри своей спермой. Хотел, чтобы она думала обо мне каждую гребаную секунду и не могла выбросить меня из головы.

Вдруг зазвонил телефон. Увидев на экране имя Ари, я испытал искушение не брать трубку, но решил, что ему, возможно, удастся меня отвлечь.

– Далтон, мать его, сломал ногу, – выпалил Ари вместо приветствия.

– Чего?

– Да, этот говнюк вчера надрался на какой-то вечеринке и упал с балкона! И какая-то охотница за хоккеистами даже не успела отлепиться от его члена.

Надеюсь, кто-нибудь записал видео, потому что звучало уморительно. Но еще это означало, что мы остались в меньшинстве, а до начала плей-офф нужно было провести еще одну игру дома и две на выезде. Не лучшее время, чтобы отвлекаться и терять рассудок.

Монро должна присутствовать на каждой игре. Я думал об этом и не понимал, как убедить ее выкроить три дня из жизни и уехать со мной. Но это было необходимо. Если я не увижу ее на трибуне, то не смогу играть, ведь только и буду думать, чем она занимается.

– Линк? – позвал Ари раздраженно.

– Да. Я слушаю.

– Я правда хочу в этом году выиграть Кубок.

Черт. Я тоже. Прошлогоднее поражение в финале меня убило.

– Далтон все равно ни о чем. Не такая уж и большая потеря.

– А значит, победа зависит от тебя, – напомнил Ари.

Пришло сообщение от Монро, будто напоминая, как сильно она меня отвлекала.

– Я справлюсь. Это наш год, – пообещал я другу.

Но вот в чем заключалась странность… Хоккей с детства был всей моей жизнью, а теперь он казался мне скорее второстепенным. Отныне мой мир вращался вокруг чего-то другого. Кого-то другого.

Черт.

– Увидимся завтра на взвешивании, – сказал Ари и сбросил звонок.

Я поспешно открыл сообщение Монро, и разговор с Ари просто вылетел у меня из головы.

Я взглянул на часы. Была половина пятого. Черт. Пора.

Глава 25 Монро

Глава 25

Монро

Официально заявляю. Я готова умереть от волнения.

Линкольн заехал за мной, появившись в вестибюле без пяти пять, будто и правда отсчитывал минуты. Я думала, мы примчимся домой, он швырнет меня на кровать и оттрахает до потери пульса. Но этот сексапильный засранец, похоже, рассчитывал на иное, потому что мы находились на самом длинном ужине в моей жизни, и Линкольн вроде как никуда не спешил. Мы сидели в каком-то модном заведении, где обещали семь смен блюд. И, хотя я никогда и не мечтала поесть в таком вкусном месте, я уже была готова к десерту.

К тому, который находился у Линкольна в штанах.

Из-за предстоящего события я весь день себя накручивала, но в какой-то момент решила отмахиваться от комментариев подсознания из разряда «какого хрена ты творишь» и просто сконцентрироваться на хорошем. Я знала, что потеря девственности с Линкольном изменит мою жизнь.

Я беспокойно ерзала на своем стуле и не могла оторвать глаз от его губ, представляя их на себе. Линкольн невозмутимо разрезал ножом ребрышки, и каждый раз, когда он открывал рот, я становилась влажной. Да это просто смешно! Ну серьезно, он всегда наслаждался каждым кусочком своей еды? Я же не чувствовала вкуса ни одного поданного нам блюда, просто потому, что слишком волновалась.

В конце концов я больше не могла этого выносить. Я наклонилась ближе и дотянулась до его уха.

– Пожалуйста, трахни меня, – прошептала я.

Линкольн взглянул на меня с хитрой улыбкой и откинулся на спинку стула.

– Моя малышка такая нетерпеливая? Мокнешь в своем чертовски сексуальном платье? Намочила кожаную обивку?

Я тихо заскулила. Этот мерзавец издевался надо мной!

Он усмехнулся и наклонился ближе.

– Может, тебя нужно связать? – его низкий голос звучал так соблазнительно, что я потекла еще сильнее. – Я мечтал об этом с того момента, как понял, что ты настоящая. Как ты своим телом прижмешься ко мне. Будешь меня трогать. Как твоя жадная киска будет сжимать мой член… Да, это сводит тебя с ума. Сегодня я собираюсь просто уничтожить тебя. Оттрахать так, что ты лишишься сознания от оргазма, – Линкольн выбрал этот момент, чтобы отправить в рот еще один кусочек ребрышек, и, серьезно, даже то, как он жевал, заводило меня. Он сглотнул и наклонился еще ближе. – Так что потерпи еще немного.

Я погибла. Словно обиженный ребенок, я откинулась на спинку стула, а Линкольн смеялся надо мной.

К тому же внимание, которое мы привлекали, точнее, Линкольн привлекал, не помогало. На протяжении всего ужина женщины и мужчины подходили к нашему столику, прерывая разговор, и пытались пообщаться с ним. Некоторые из посетителей даже бесстыдно флиртовали, хотя я сидела рядом. Каждый раз, когда к нам кто-нибудь подходил, я сильнее стискивала челюсти, но Линкольн оставался невозмутимым. Он едва сводил с меня глаза, хотя несколько девушек нарочито хлопали ресницами и оставляли свои номера телефонов на нашем столе.

Я пыталась отнестись к этому легкомысленно.

– И так всегда, когда ты куда-нибудь выходишь? – спросила я, стараясь говорить непринужденно.

Линкольн кивнул, не отрывая от меня взгляда.

– Зависит от города.

Привыкну ли я когда-нибудь к тому, что все вокруг хотят моего парня? Наверное, нужно просто почаще напоминать себе о татуировке на его члене. Уж о таком всем этим девушкам и не мечтать.

В какой-то момент к столику подошла блондинка с сиськами размером с голову и попыталась угостить Линкольна выпивкой, несмотря на то, что я практически сидела у него на коленях, и тогда он сказал:

– Они мне не нужны. Я никогда их не захочу. Я хочу только тебя.

Казалось, прошло часов двадцать, прежде чем мы закончили ужинать и наконец встали из-за стола. А на выходе из ресторана нас на мгновение ослепили вспышки камер. От осознания, что мы попали в осаду папарацци, мое сердце бешено заколотилось.

– Линкольн, кто эта девушка? – крикнул один из них.

– Линкольн, это твоя подружка?

Линкольн не растерялся. Он притянул меня ближе, крепко обхватил талию и губами коснулся того места на моей шее, которое обожал целовать. Я неловко переступала с ноги на ногу, не зная, как поступить.

– Ты уверен, что стоило так делать? – прошептала я, пока мы ждали, чтобы парковщик подогнал машину.

– Хороший способ дать понять всем этим людям, что ты моя, – прорычал Линкольн мне на ухо.

Его одержимость пьянила, я просто трепетала от его слов. Но в то же время мне все еще было некомфортно из-за такого внимания посторонних. Когда подъехала машина, я практически запрыгнула в нее, стремясь скрыться от назойливых камер.

Воздух вокруг нас наэлектризовался, атмосфера стала заряженной, казалось, она способна снести целый город. Словно кто-то сжал пружину, которая любой момент может разжаться. Кожу покалывало в нервном ожидании, а каждая клеточка тела горела от желания. Не в силах сдержаться, я украдкой поглядывала на Линкольна, наблюдая за игрой мышц, пока он сжимал руль и не сводил глаз с дороги.

Пока мы неслись по городу, вечерние огни превращались в размытое пятно, и тишину нарушало лишь низкое гудение двигателя. Сексуальное напряжение росло с каждой секундой, предвкушение было почти осязаемым. Время как будто остановилось, и ничего больше не существовало, кроме нас.

На светофоре я повернулась к Линкольну и захватила его губы в страстном поцелуе. Между нами полыхнул пожар, тела жаждали разрядки. Его рука поползла вверх по моему бедру, и я почувствовала, как дикий зверь царапает изнывающую плоть, отчаянно желая вырваться на свободу.

Наконец мы заехали в подземный гараж, оба потерялись в невысказанных словах, витавших между нами. Мы застыли, не желая разрушать чары. Но Линкольн все же заговорил, и его низкий голос звучал хрипло:

– Заходи.

* * *

Мы стояли в его охваченной тенями комнате, и мое сердце колотилось неровными ударами, как будто желая уничтожить ребра.

– Не бойся, девушка мечты, – прошептал Линкольн, сократив расстояние между нами и опустив меня на свою кровать, после чего склонился надо мной, удерживая свой вес на вытянутых руках. Я стала ерзать, моя неопытность выдавала меня с каждым движением.

– Я никогда… – начала я, глядя в его янтарные глаза. Хотя вряд ли он этого не понимал. Черт возьми, ему пришлось практически учить меня делать минет.

Линкольн носом уткнулся в мою щеку, и волоски на его руках встали дыбом.