Вся арена внезапно стала напоминать огромную церковь. Было абсолютно тихо, или это только я из-за боли не слышал гула болельщиков?

Я уже понимал, что у меня сломано ребро, а может, и не одно. Каждый вдох казался пыткой. Чтобы убедиться, наверняка требовалось сделать рентген. Но, черт возьми, сначала нужно увести Монро подальше от моего отца… По дороге к нему я приказал ассистенту тренера привести ко мне Монро. Я вел себя как придурок, но он должен был понять, что имеет дело с ценным грузом. Самым ценным.

Вскоре я услышал шаги: ассистент возвращался с Монро на буксире, и мое сердце бешено заколотилось. Ладони стали липкими от предвкушения, мне ужасно хотелось увидеть ее прекрасное лицо.

Монро стояла передо мной. Облегчение, которое я испытал при ее появлении в дверях, меня поразило. Мне показалось, что я впервые свободно вздохнул с тех пор, как мы расстались перед игрой. Черные волосы мягкими волнами ниспадали по спине. На ней была джерси, мой подарок. Черт подери, я никогда не испытывал такой гордости, видя на ком-то свой номер… Зеленые глаза с золотистыми вкраплениями завораживали, мерцая в тускло освещенном помещении. Я никогда в своей гребаной жизни не думал, что глаза могут мерцать. Но она была настоящей девушкой мечты, и я безвозвратно лишился рассудка. Ее нос и щеки слегка покраснели от холода, и у меня возникло желание укутать Монро в одеяло, чтобы она не испытывала ни малейшего дискомфорта. Когда дело касалось ее, все мои защитные инстинкты обострялись.

Монро попыталась улыбнуться мне, но в ее взгляде затаилось столько беспокойства, такая неуверенность. Но обнаружилось кое-что еще. То, что я искал. Пронизывающее, абсолютное благоговение сообщило мне, что я добился своего. Облегчение разлилось в моей груди.

Она влюбилась в меня по уши.

– Линкольн, ты в порядке? – прошептала Монро, практически подбегая ко мне. Она потянулась было, но остановилась, будто боялась прикосновением причинить мне боль.

– Прикоснись ко мне. Ты никогда не сделаешь мне больно, – прохрипел я и притянул ее для поцелуя, игнорируя боль в ребрах. Я отчаянно нуждался в любой связи с ней, которую только мог получить.

Когда я наконец позволил ей отстраниться и глотнуть воздуха, я засыпал ее вопросами:

– Он сделал тебе больно? Что, черт возьми, мой отец тебе говорил?

Ее глаза расширились, а затем на лбу от замешательства появились морщинки.

– Твой отец? – медленно переспросила она. – Я не знала, что он твой отец. Я думала, это просто какой-то извращенец, – Монро скорчила гримасу от отвращения и сморщила нос, словно уловила запах чего-то гадкого. А затем вздрогнула. – Он все спрашивал, встречаюсь ли я с тобой, ну и флиртовал.

– Какого хрена? – возмутился я и поднял руки, чтобы ассистент мог стянуть с меня форму. Я дернулся, когда он начал стратегически обматывать мои ребра эластичным бинтом, чтобы обеспечить поддержку до окончания матча. – Мне так чертовски жаль.

Монро покачала головой, в ее глазах все еще читалось омерзение.

– Я в порядке, – коротко сказала она. – Это всего лишь… твой отец. Но, если честно, он вроде как противный.

– Без «вроде как», – поправил я ее разгневанно. – Мне жаль, что тебе пришлось с ним столкнуться. Он, мать его, ужасен.

После моих слов выражение лица Монро слегка смягчилось, и я ощутил облегчение оттого, что она не сердилась на меня, ведь все же это я подверг ее такому испытанию. При мысли о том, что отец сидел с ней рядом, меня затошнило. Внутренности скрутило, во мне бушевала смесь отвращения и ярости. Отец отравлял все, к чему прикасался, и с ним нужно что-то делать, пока он все не испортил. Стоило только подумать, что он может навредить ей… Да я его убью.

Тренер закончил меня обматывать, и я глубоко вдохнул, после чего соскользнул со стола, все время выплевывая ругательства.

– Ты собираешься вернуться? – спросила Монро, широко распахнув глаза. Ее милые черты исказила тревога.

Я ухмыльнулся, стараясь разрядить обстановку:

– Монро, хоккеисты – крепкие ребята, в отличие от слабаков, выбравших другие виды спорта. Нас может остановить только падение с балкона.

Она не поняла отсылку, поскольку я забыл рассказать ей о Далтоне. После того, как я узнал, что с ним случилось, мой рот был слишком занят поклонением ее нереальному телу.

Монро покачала головой, очевидно, все еще волнуясь:

– Ты можешь пострадать сильнее. Тебе бы отсидеться до конца игры.

Я заключил ее в объятия, пытаясь игнорировать боль… и стояк, который появился при виде слез, навернувшихся на ее прекрасные зеленые глаза. Прежде никто настолько обо мне не волновался.

– Со мной ничего не случится. Я обещаю.

Монро прикусила губу и неохотно кивнула. Черт возьми, она была такой чертовски милой. Я собирался отдать этой девушке все. Я крепко прижал ее к себе, а затем мы отправились по коридору обратно к катку.

– Ты, подвинься, – рявкнул я Джейми, новичку команды, который пропускал игру из-за перелома руки. Он сидел на лучшем месте, которое идеально подошло бы Монро. Тогда она могла находиться прямо за нашей скамейкой запасных, и мне бы не пришлось всю игру волноваться и гадать, как она там.

Джейми уже хотел было возразить, но, похоже, увидел мой безумный взгляд и потому быстро захлопнул рот и вскочил с места. Я кивнул новичку, но сразу забыл о нем, как только начал устраивать Монро.

– Неужели все просто делают то, что ты хочешь? – спросила она с ухмылкой.

Я улыбнулся ей и наклонился для поцелуя. Монро отшатнулась, а я нахмурился:

– Что?

– Не хочу, чтобы все видели, – пробормотала она, указывая на толпу. – Болельщики сойдут с ума.

Ладно. Меня, мать его, уже выводило это из себя. Скоро я разберусь со всем этим. Но мне нужно было вернуться на лед – мы перестали вести в счете.

– Привыкай к тому, что все знают, что ты моя, – прорычал я, нежно прикоснулся к подбородку Монро и выпрыгнул обратно на лед.

Толпа немедленно взревела.

– Дэниелс, ты в порядке? – кричал тренер, жестом приказывая мне выйти, прежде чем я успел ответить.

Я выехал на каток, игнорируя жгучую боль в ребрах, и автоматически зыркнул туда, где сидел мой отец.

Разумеется, он уже ушел.

Глава 27 Линкольн

Глава 27

Линкольн

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, почему отец прислал такое сообщение. Осознав, я почувствовал, словно погибаю.

Сегодня годовщина смерти Тайлера.

И впервые со дня его смерти я забыл. А ведь это тот самый день, который должен быть полностью посвящен ему. Я словно снова подвел его. Тщательно создаваемый образ треснул по швам. Тяжесть от осознания смерти, вина за то, что я, черт возьми, осмеливался быть счастливым… Стены давили. Я не мог дышать. Из-за меня у него никогда не будет шанса встретить свою вторую половинку. Он никогда не улыбнется. Никогда не будет смеяться. У него никогда не будет еще одного гребаного дня.

Из-за меня.

Не раздумывая, я подошел к шкафчику и достал бутылку водки. Все же это лучше, чем покончить с собой.

Монро

Я глядела на телефон, нахмурившись. Не писать мне почти каждую секунду, пока мы в разлуке… Не в стиле Линкольна. После того, как три отправленных мной сообщения остались без ответа, я перестала писать и забеспокоилась. Вот и все? Он решил, что со мной покончено? Эта мысль была дикой, неразумной, но все равно тревожила меня весь день.

– Думаешь, ты когда-нибудь была чем-то большим, чем хорошей партнершей для секса, Роксанна?

Жестокие слова эхом разнеслись по нашей маленькой квартире. Я наблюдала через щель в двери за тем, как мать стояла на коленях перед мужчиной, а ее тело сотрясалось от рыданий. Он бросил на нее еще один полный отвращения взгляд и ушел.

Я вышла на душный вечерний воздух. Прикусив губу, изучала парковку в поисках машины Линкольна. На этой неделе он заезжал за мной каждый день и утром сказал, что заберет меня.

Вскоре я увидела черный лимузин. Мужчина в строгом, отлично скроенном черном костюме и с суровым выражением лица держал табличку с моим именем.

В смущении я робко подошла к нему.

– Добрый вечер, мисс Бардо. Меня зовут Натаниэль. Мистер Дэниэлс послал меня за вами. В данный момент ему нездоровится, – мужчина открыл заднюю дверь и выжидающе уставился на меня.

Я засомневалась и отправила Линкольну сообщение с вопросом, что происходит. Выждала пару неловких секунд, но он даже не прочитал сообщение, и я села в машину. Надеюсь, этот парень не серийный убийца.

Шикарный салон автомобиля поражал роскошью черных кожаных сидений и вставок из лакированного дерева. Я вжалась в кресло, чувствуя, как нервы напрягаются до предела. Глупая, глупая, глупая. Мысли носились по кругу: я то убеждала себя перестать сходить с ума, то корила, что вообще поставила себя в зависимое от Линкольна положение.

– А где сам Линкольн? – спросила я Натаниэля, как только мы тронулись.

Мужчина, плотно поджав губы, выдавил улыбку, глядя на меня в зеркало заднего вида:

– Не уверен, мэм.