Я была готова и позволила ему оплатить счет. Я думала, что мы пойдем к его машине, но в итоге мы оказались на пирсе и еще немного поболтали, прогуливаясь вдоль причала. Наконец мы добрались до автомобиля, но, когда мы сели, Лосон предложил вернуться назад более живописным маршрутом. Он предупредил, что этот путь длиннее, но ему хотелось показать мне одно место, откуда открывается потрясающий вид на океан.

Честно говоря, я очень устала. К тому же выпила больше, чем следовало, из-за чего меня еще больше клонило в сон. Однако я не хотела разочаровывать парня, поэтому согласилась с оговоркой, что мы не будем задерживаться допоздна. Лосон пообещал мне это, и пока мы ехали, я отлично проводила время. С моим спутником было легко общаться, он не давил и, по его виду, получал столько же удовольствия от общения со мной.

Наш ночной круиз закончился на вершине холма, откуда открывался вид на бескрайнее небо, переходящее в темный океан. Это место оказалось пешей тропой, и Лосон крепко держал меня за руку.

Его пальцы легонько поглаживали мою ладонь. Порой Лосон касался моего запястья или даже брал за руку, когда обнимал меня, после того как мы припарковались. Все это было ужасно романтично, и поскольку я была безнадежна, то полностью отдалась процессу.

Я просто хотела чувствовать себя защищенной, чувствовать себя в безопасности, чувствовать, что обо мне заботятся. Положив мою голову себе на грудь, Лосон рассказывал мне случайные факты, связанные с историей тропы и океаном. Довольно скоро мои глаза начали слипаться, и тогда он ласково коснулся моего подбородка.

И поцеловал меня.

Поцелуй был мягким и теплым, и мне хотелось запечатлеть его всем своим существом. Я хотела, чтобы этот поцелуй и этот парень были важны. Хотела, чтобы ощущения от этого поцелуя затмили любой другой, что когда-либо у меня был. Хотела поставить его превыше всех. Хотела, чтобы это было так.

Хотела, чтобы он был кем-то другим.

Я боролась за нынешнее чувство, чтобы оно перебило неизгладимое впечатление от того, другого поцелуя; чтобы этот поцелуй стал главным в моей памяти. Я старалась изо всех сил и даже не сразу осознала, что градус поцелуя слишком поднялся. Руки Лосона оказались там, где я не готова была их почувствовать. Схватив меня за бедро, он раздвинул мои ноги, и когда пальцы Лосона коснулись моих трусиков, я оттолкнула их.

В его глазах было так много вопросов, когда я отстранилась, что мне стало не по себе. Я вцепилась в его рубашку.

– Прости.

– Ничего. Все в порядке, – сказал он, проводя пальцем под моим подбородком. – Перебор?

Я кивнула, и он легко улыбнулся, прежде чем поцеловать меня снова. На этот раз я ощутила меньшее давление, и это мне понравилось. Лосон держался просто и расслабленно, пока его язык ласкал мой. Я чувствовала вкус вина в его поцелуе, и хотя запах его одеколона был чересчур сильным, я не возражала, поскольку целовался парень отменно. Он положил свою большую ладонь мне на затылок, и, углубив поцелуй, провел ею ниже. Лосон хорошенько сжал мою грудь, прежде чем я снова его оттолкнула.

– Лосон…

На этот раз он полностью отпустил меня и потер рукой свой подбородок. Парень отстранился от меня и уставился в окно, но теперь он выглядел раздраженным, и я не понимала почему.

Я тоже откинулась на спинку сиденья и одернула юбку.

– Значит, трогать тебя мне тоже нельзя? – спросил он, выйдя за рамки настолько, что мои глаза широко раскрылись. Вздохнув, Лосон взъерошил темные волосы. – Просто… Я думал…

– Что ты думал? – Я уже полностью закрылась и ощущала, как мне не хватает воздуха в этой красивой машине.

Он откинул голову.

– Я думал, что ты относишься к этому просто. Что для тебя секс – обычное дело.

– И почему же ты так думал?

Лосон поднял руку.

– Ну, я видел тебя в тот день в аптеке. Не знаю. Учитывая, что ты купила…

– И это дает тебе право пытаться залезть мне в трусы?

Вторая рука поднялась в примирительном жесте.

– Расслабься. Просто увидев это, я подумал, что секс для тебя не имеет большого значения. Что ты не из этих чикуль-недотрог.

«Чикуль», вот как?

Внезапно я почувствовала отвращение к нему и к тому, как легко я попалась на его донжуанское дерьмо, и вышла из машины. Я понятия не имела, куда именно идти, будучи неизвестно где.

Мне не стоило этого делать, потому что после того, как я вышла, прихватив сумочку и хлопнув дверью, я замерла. Я прислонилась спиной к машине, пытаясь выпустить пар после того, как меня облапали.

Лосон опустил стекло.

– Клио, что ты делаешь?

Молчание.

– Ты собираешься сесть обратно? Я могу отвезти тебя домой, если хочешь.

Я снова ничего не ответила. Мне нужна была минутка, чтобы остыть, прежде чем говорить с ним снова.

Он дал мне даже больше.

Не прошло и мгновения, как Лосон завел машину. Развернувшись, я увидела, как он отъезжает.

– Эй!

Лишь свет фар ударил мне в глаза, пока парень сдавал назад, выезжая с обзорной площадки на дорогу. После этого он уехал, а я осталась кричать в полном шоке. Я достала телефон, но едва могла попасть по кнопкам, чтобы позвонить Кит, не говоря уже о том, чтобы объяснить, в чем дело. Меня всю трясло, и я не могла дышать. Мне пришлось сесть на корточки, чтобы унять панику.

Я услышала голос подруги, и мне потребовалась секунда, чтобы осознать свое положение. Я была одна. Одна неизвестно где.

И я снова позволила себе стать игрушкой в чьих-то руках.

Глава 18 Джакс

Глава 18

Джакс

На экране моего телефона высветились незнакомые цифры, и, когда я снял трубку, на меня обрушился голос, который я не очень-то хотел слышать.

– Это тот ублюдок Джаксен Амброз? – услышал я резкие слова Кит, подруги и соседки Клио. Она рявкнула, перекрывая треск и жужжание механизмов, и я приподнял бровь.

– Да, откуда у тебя этот номер, Кит? – не припомню, чтобы я ей его давал, хотя такое я не забываю.

– Ты дал мне его, придурок. Перед тем, как мы переспали.

Ах да. Точно. Все началось с того, что я спросил ее номер, а закончилось нашими перекатываниями по ее кровати. Я откинулся на спинку.

– Чего надо? Я пытаюсь делать домашку.

В кои-то веки я был честен, и надо признать, больше ничего мне в этой долбаной Флориде не оставалось. Мне нужно было по крайней мере пережить этот семестр, если я вообще хотел получить шанс на защиту весной. Возможность перевестись посреди последнего учебного года и без того представлялась довольно призрачной. Я едва смог поступить, будучи на выпускном курсе, а уж о том, чтобы перевестись во втором семестре, не могло быть и речи.

Так что в конечном итоге я, похоже, застрял в университете Бэй-Коув. Но, по крайней мере, я смогу использовать это время с пользой. Теперь у меня было собственное жилье подальше от них с Клио. Я нашел хороший жилой комплекс, и хоть мне пришлось полностью отказаться от своего барахла, оставшегося в общежитии, оно того стоило. Туда я больше ни ногой.

Не то чтобы кто-то из них тоже хотел меня там видеть.

Эта часть меня особо не волновала. Отступить было проще. Я не получал вестей от девушек, так что считал, что наши чувства взаимны. По правде говоря, не считая круга моих друзей, я не особо с кем-то общался. Наши выходные подошли к концу – долгие, тягучие выходные, наполненные неловким молчанием и осуждающими взглядами. После того как я вернулся к друзьям, большую часть времени они подшучивали надо мной. Что сделано, то сделано, и что сказано, то сказано. Я не желал больше ничего слышать, и они это знали.

Рик был еще более молчалив, но меня это не волновало. На самом деле, единственными близкими людьми, кто со мной связался, были мои мамы, и поскольку они не спросили ничего, кроме «как дела», я знал, что Рик, во всяком случае, ничего им не растрепал. Я не был удивлен. Моя биологическая мать, Шерри, после развода практически не общалась с отцом. Их отношения были слишком напряженными.

Так бывает, когда муж вам изменяет.

Пока я рос, никто в доме этого не скрывал. Измена случилась и развела их. Может, родители и не говорили со мной об этом лично, но они понимали, что я знал. Я слышал их – сплошные ссоры, без конца и края. Я слышал правду. Я даже присутствовал при последнем разговоре.

Это была и последняя ночь моего отца в нашем доме.

На следующий день он ушел, полностью исчезнув из нашей жизни. Следующее, что я помнил, – наша единственная встреча состоялась в суде. Судья спросил, с кем я хочу остаться, и отец посмотрел на меня умоляющими глазами. Словно он хотел, чтобы я выбрал его.

Но с чего мне было выбирать отца, когда он сам не выбрал меня?

Он полностью бросил нас, исчез почти на год, не выходил на связь. В следующий раз я увидел Рика только в суде, и было смехотворно даже предположить, что я выберу его. Из-за него мне пришлось увидеть, как потух взгляд моей матери. Раньше она много улыбалась, но теперь рыдала в комнате без конца. Я готовил для нее ужины, заботился о ней – это длилось месяцами, прежде чем она смогла взять себя в руки и подняться из постели. Большую часть времени мама не могла даже смотреть на меня, словно одно лишь мое лицо напоминало ей об отце. Теперь, когда я вспоминаю об этом, мне кажется, так оно и есть. Что-то похожее на стыд появлялось в ее взгляде всякий раз, когда она понимала, что позволила себе расплакаться передо мной.