– Но ты же не разбираешься в хоккее.

Ронда, прислонившаяся к стене возле входной двери, приподнимает бровь, молча соглашаясь с ним в этом вопросе.

– Я иду туда смотреть не на хоккей, а на Митча.

– Я знал, что ты в него втрескалась. – Ноа закатывает глаза.

– Да, ты был прав. А теперь позволь мне пойти и попускать слюни на твоего тренера. Ты вряд ли хочешь это видеть.

Его лицо искажается от отвращения.

– Тут ты права.

– Давай, дружок. Я принесла брауни, мы сможем посмотреть матч по телевизору. – Ронда обнимает Ноа за худые плечи, и он с тяжелым вздохом соглашается.

– Ладно, хорошо. Но я приду на следующую игру.

– Договорились, – говорю я ему, выходя из дома, пока брат не передумал.

Когда я подхожу к своему месту с огромным ведерком попкорна, я замечаю, что рядом со мной сидит симпатичная шатенка. У нее большие голубые глаза, и на ней такая же футболка «Иглз», как у меня, только с другим номером. Незнакомка одаривает меня дружелюбной улыбкой и встает.

– Приветик! Ты Энди?

– Да, это я, – отвечаю я ей.

Она дружелюбно меня обнимает и представляется:

– Я Мелани, но можно просто Мэл. Я невеста Уэста.

– Ого! Того блондина?

Она снова смеется.

– Да, того самого.

Мы занимаем свои места, которые на этот раз находятся на трибунах, а не в VIP-ложе. Я оглядываюсь по сторонам, замечая, что все девушки, сидящие перед нами, одеты в футболки с именем Уэстона Кершоу.

– Тяжело быть с кем‐то, кто пользуется такой популярностью у дам? – шепчу я.

Она искоса смотрит на девушек перед нами.

– Немного. Но они его совсем не знают. И он не обращает на них внимания. Поверь, если бы его фанатки знали, что все свободное время он проводит, играя в хоккей на приставке, и никогда не убирает свои грязные носки в корзину для белья, они бы осознали, что он такой же, как и все. И порой может раздражать.

– Верно подмечено.

– Значит, вы с Митчем?.. – Ее брови вопросительно приподнимаются

– Да, мы с Митчем вместе. – Я чувствую, как румянец заливает мои щеки.

– Какой он? Он такой необычный.

Я прикусываю нижнюю губу, думая о том, как его можно описать.

– Общаться с Митчем – это как… есть краба.

Мэл хмурит брови, явно сбитая с толку. Я начинаю смеяться над тем, как плохо я объясняю.

– Нет, послушай. Панцирь краба такой твердый и неприступный, и чтобы добраться до мяса, нужно хорошенько постараться. Но когда наконец доходишь до мяса, оно такое нежное и вкусное…

Я подмигиваю ей, и Мэл перестает хмуриться.

Выслушав меня, она усмехается.

– А-а‐а… странное сравнение, но в нем есть смысл.

Я протягиваю ей ведерко с попкорном, и она берет маленькую горсть.

– Спасибо, – улыбается она. – Так приятно, когда есть с кем поболтать. Я все пытаюсь уговорить свою подружку Ноэль сходить со мной. Но она постоянно отказывается.

– Ты не фанатка хоккея? – спрашиваю я.

Она приподнимает бровь.

– Можно и так сказать. Так, кем ты работаешь?

– Я медсестра. А ты?

Ее улыбка тут же пропадает.

– Я была помощником члена конгресса по политическим вопросам, но он решил больше не баллотироваться. Так что сейчас я взяла отпуск, чтобы спланировать свадьбу.

– Ты скучаешь по работе? – спрашиваю я, замечая ее разочарованное выражение лица.

– Очень скучаю.

Из динамиков раздается голос диктора, и мы обе смотрим на лед, когда он объявляет игроков. Один за другим объявляют весь первый состав, но Митча оставляют напоследок, так как это его первая игра за последний месяц. Когда диктор приветствует Митча «Машину» Андерсона, мое сердце замирает. Зрители аплодируют, но все же то тут, то там раздается свист от фанатов второй команды. Мы с Мэл громко кричим в его поддержку. Митч вылетает на лед, объезжает большой круг в центре площадки и машет рукой, прежде чем сесть на скамейку запасных вместе с остальными.

Мэл наклоняется ко мне и тихо спрашивает:

– Ты когда‐нибудь видела, как он улыбается?

Я бросаю взгляд на Митча, который хмуро смотрит на лед, и смеюсь.

– Видела. И это завораживающе. Как будто видишь редкое животное в дикой природе.

Шайба падает на лед и приковывает наше внимание. Мне нравится наблюдать за Митчем так же, как и за Ноа. Возможно, я ничего не смыслю в игре, но мне нравится смотреть на знакомых людей. Весь первый период Митч остается спокойным и собранным, и меня переполняет гордость. Конечно, он использовал парочку силовых приемов, но все в рамках правил. Пока что здоровяк не заработал ни одного удаления.

Во время перерыва мы с Мэл идем перекусить. Я беру крендель с содовой, а она – бутылку воды и банан. Заметив, что я с недоумением смотрю на ее «перекус», она говорит:

– Здоровое питание помогает мне справиться с тревожностью. Поверь, ты просто не видела меня, когда я объемся сахара, – она широко раскрывает глаза, чтобы придать драматизма своему заявлению.

Мы возвращаемся на свои места как раз к началу второго периода. Посреди игры Мэл указывает на большой экран над ареной. Я поднимаю глаза и вижу нас на экране. По трибунам проносится музыка, и мы машем в камеру, а затем начинаем танцевать в ритм песне. Меня не покидает странное чувство, будто бы я знаю Мэл с самого детства. Кажется, у меня официально появилась подруга‐сверстница в Вашингтоне.

Второй период и половина третьего прошли довольно спокойно для Митча. «Иглз» ведут со счетом 3:1. Один из голов забил Уэст, а Митч получил очко за передачу. Я довольно быстро осваиваю этот хоккейный жаргон. Я жалею, что не уделяю столько внимания играм Ноа, но я собираюсь это наверстать. Все‐таки теперь я настоящий хоккейный эксперт.

– Поверить не могу, что у Митча ни одного нарушения, – громко говорит Мэл, перекрикивая толпу. – Я еще не была ни на одной игре, где он хотя бы раз не угодил на скамейку штрафников.

– Правда?! – кричу я в ответ. Я, конечно, знала, что Митч – любитель нарушать, но не думала, что все настолько плохо.

Она кивает, и мы продолжаем следить за игрой. Один из игроков-соперников совершает рывок и летит к нашим воротам. Брюс пригибается, чтобы заблокировать удар, но парень поскальзывается и врезается прямо в него. Они оба падают на лед, и игрок поверх Брюса оказывается прямо в воротах. Я вижу, как они оба вскакивают и обмениваются парочкой слов. Затем этот парень нападает на Брюса и толкает его со всей силы. Вскоре Митч оказывается рядом и оттаскивает игрока от друга. По его позе я вижу, что он в бешенстве. Колби приходит на помощь и пытается оттащить Митча, но он не двигается с места. Он явно высказывает все, что думает о нарушителе, но не наносит никаких ударов. Наконец он отпускает парня, и судьи назначают небольшой штраф сопернику.

– Мешать вратарю строго запрещено. Ребята всегда заботятся о вратарях, – объясняет Мэл, увидев беспокойство, отразившееся на моем лице.

Я вздыхаю с облегчением.

– Понятно. Я просто рада, что Митч не тронул этого парня.

– Я тоже, – говорит Мэл. – Должно быть, он чувствует ответственность, ведь ты сидишь на трибунах.

Я взвешиваю ее слова, прежде чем ответить:

– Да, возможно. Но я думаю, он и без меня работает над своим гневом. Это было видно по его тренировкам с мальчиками.

После этих моих слов глаза Мэл загораются интересом.

– Точно! Он же тренирует твоего младшего брата, верно?

– Да. Сначала он был тем еще придурком. Но потом он втянулся. Мой брат Ноа обожает Митча, хотя он никогда в этом не признается.

Мелани смеется.

– Это чертовски мило.

– И правда, – соглашаюсь я, – я действительно буду скучать по тому, как пялилась на него во время тренировок.

Она ухмыляется.

– Я даже не сомневаюсь. Что вообще между вами происходит?

Я пожимаю плечами.

– Сложно сказать. У нас было всего одно свидание. Вроде того. Хотя, я даже не уверена, что это можно назвать свиданием.

Мэл сочувственно хлопает меня по плечу.

– Он был бы полным дураком, если бы не сводил тебя на свидание. Да и я буду рада девушке в нашей компании. Всегда только Уэст, Реми, Брюс и я.

– Митч с вами не тусуется?

Мэл издает невеселый смешок.

– За последний год я видела его только на одной вечеринке. Ребята всегда его приглашают, но он, вроде как, затворник.

Я вспоминаю о его аккаунте в Инстаграм[6] с нулем подписок.

– Да. Звучит логично. Что ж, если мы когда‐нибудь что‐то решим, – я быстро указываю рукой на себя и на Митча, – со всем этим… Я прослежу за тем, чтобы он приходил на ваши вечеринки.

– По‐моему, это отличный план!

После игры мы с Мэл проходим в большой коридор, ведущий в раздевалку. Именно сюда нас с Ноа привел Том в прошлый раз. Когда ребята наконец один за другим выходят из раздевалки, я вижу Митча и у меня перехватывает дыхание. На нем темно‐синий в серую полоску костюм и зеленый галстук. Возможно, звучит это не так привлекательно, но учитывая его фигуру и образ плохого парня, выглядит он действительно хорошо.

Он замечает меня и тут же меняется в лице. Уголки его губ приподнимаются, глаза загораются, а поза становится более расслабленной. Если он и дальше будет так на меня смотреть, я за себя не отвечаю. Хотя, думаю, я уже потеряла над собой контроль.

– Привет, Блонди, – говорит он слегка хриплым голосом, подходя ближе.

– Привет, здоровяк.

Я бросаю быстрый взгляд на Мэл и вижу, что она наблюдает за нами и подмигивает мне. В этот момент Реми и Уэст выходят из раздевалки, и она бросается к своему мужчине.

Митч останавливается передо мной, и пару секунд мы просто смотрим друг на друга. Затем он отводит взгляд, и я понимаю: он не знает, как меня приветствовать. Ничего страшного, я совсем не против взять ситуацию в свои руки. Ухватившись за лацканы его костюма, я встаю на цыпочки и целую его в заросшую щетиной щеку. Его опьяняющий запах окутывает меня. Митч крепко сжимает мою талию и поворачивает голову так, что наши губы встречаются.