– Мы позволили случиться каре небесной. Кто мы такие, чтобы противостоять? Разве не этому нас учили родители? – Рука Энзо накрыла и сжала мою трясущуюся ладонь. – Мы ни в чем не виноваты, Ревендж. Мы просто позволили монстру исчезнуть. Но разве не пора ли уничтожить их всех, как мы и хотели?

Я проглотила слезы и уставилась на Энзо. В его глазах полыхал огонь.

– Я помню, что ты хотела с ним сделать. И я сделал этот первый шаг за тебя. В его виски уже есть твой тайный ингредиент. Тебе осталось подсыпать недостающую порцию. Конечно… если ты не хочешь, чтобы он проснулся этим утром.

***

(дополнено)

Дарио, прости.

Я помню, когда ты говорил, что примешь меня со всеми моими травмами, ранами, невыносимым характером и язвительными шутками, но ты не был готов к настоящей правде. Ты даже не предполагал… Поэтому брось читать прямо здесь.

Брось. Я не шучу.

Иначе ты станешь соучастником.

***

(дополнено)

После похорон матери Хоуп я долго стояла у двери в спальню отца. Слушала его храп, то сжимая, то разжимая кулак. В моей вспотевшей ладони лежал пузырек с ядом, которым отец травил крыс.

В тот день он не сделал мне больно, я не запиралась в шкафу и не молилась о спасении. Но это не искупляло его вины, ведь я помнила, что было до этого дня, за неделю до него, за месяц, за год. Возможно, его память и притуплял алкоголь, но мою нет. Я помнила все: каждый свирепый взгляд, каждый замах, каждый удар.

Мои руки тряслись.

Я знала, что он не проснется, потому что выпил достаточно много. Однако утром ему бы все равно захотелось отхлебнуть из горла любимой бутылки.

Она стояла там, у его кровати, на тумбе.

В ней уже была порция яда от Энзо. Но не смертельная. Я должна была добавить свою, чтобы закончить игру и уничтожить своего монстра.

***

(дополнено)

Я не смогла. Моя рука не дрогнула, даже когда я вспомнила о нем самое плохое.

Отец был пьян, беспомощен и жалок. Да, я пожалела своего монстра и не смогла расправиться с ним. Я всегда была слабачкой. У меня никогда не получалось нажать на внутренний переключатель и отключить эмоции, чтобы быть смелой, чтобы ничего не чувствовать. Так умел только Энзо.

Я разревелась у кровати отца, как маленькая девочка, и выбежала из спальни. Пузырек с ядом был смыт в унитаз.

Но наутро отец все равно не проснулся.

Позже Энзо признался, что сам закончил игру за меня. В последний раз. Но как оказалось, он солгал – тот раз не был последним. Он продолжал играть со мной в паре, но против меня, пока не уничтожил каждого из нас и не остался единственным победителем.

***

(дополнено)

Отцу констатировали смерть от острой сердечно-сосудистой недостаточности на фоне интоксикации этанолом. Проще говоря, отравление было вызвано чрезмерным употреблением алкоголя, повлекшим за собой летальный исход. Такую причину и осложнение указал в заключении о смерти местный врач, даже не вскрывая тело.

Энзо даже не паниковал, будто знал, что так и произойдет и нас никто не заподозрит. Как и предвидел то, что я не смогу выполнить свою часть игры, поэтому сразу всыпал в виски моего отца достаточную дозу мышьяка. Поэтому, возможно, когда я стояла у двери в спальню отца и решалась на страшный шаг, он уже умирал, а я даже не заметила, в какой момент прекратился его храп. Возможно, когда я ревела у его кровати, он уже был мертв, а я даже не обратила внимания на признаки смерти.

Похорон отца я тоже не видела, но уверена, что в холодную землю у разваленной часовни вбили еще один деревянный крест, а Джон Эверетт снова напился до беспамятства, вот только в этот раз в одиночку.

Знаешь, некоторые верят, что после смерти души, которые были близки при жизни, находят друг друга где-то высоко на небесах. Так вот мне хочется верить, что моя мама не успела сблизиться с отцом настолько, чтобы он отыскал путь к ее душе. Он этого не заслужил.

***

(дополнено)

Через пару дней после смерти отца мы с Энзо сбежали.

Поначалу нам пришлось осесть на несколько месяцев в Кардиффе, потом перебраться в Лондон, а когда удалось накопить достаточное количество денег, мы наконец-то рванули в Бостон. Мне едва стукнуло восемнадцать. Я уже могла спокойно путешествовать без согласия родителя или положенного мне опекуна, которого так никто и не назначил, потому что до таких детей, как мы с Энзо, никому нет дела. Нас даже никто не искал.

У нас все получилось, моряк. Энзо не лгал, когда говорил, что все продумал и организовал заранее. Он готовился к побегу со дня исчезновения нашей маленькой феи Хоуп. Поэтому я полетела навстречу новой жизни, не зная, что на нее у Энзо тоже имелся свой план. И я не была его соучастницей. Я всегда была фигуркой на игровом поле Бласта и двигалась вперед, пока приносила очки. Он знал, что, если потребуется, на финише легко сможет меня сломать.