Но наверняка счел меня психопаткой. Что отчасти правда. Но не волнуйся, на следующий же день после того случая я позвонила своему психотерапевту и попросила подыскать мне хорошего специалиста неподалеку от Роли. Так что я вроде бы уже больше месяца раскладываю по полочкам сознание и не страдаю от панических атак.

Это из плюсов.

Из минусов: я задолжала тебе третью тайну. Ты не захотел ее слышать в тот день, потому что мы оба обезумели от любви и договорились поддаться откровениям спустя месяц наших тайных отношений, в январе, если быть точной, который для нас так и не наступил.

Но, прости, я привыкла держать обещания. А их как минимум два: я пообещала тебе тайну, а себе – быть откровенной, даже когда правда вызывает боль.

Мне больше нечего терять, моряк. Ведь тебя уже нет и точно не будет рядом, особенно после того, что я здесь вывалю. Но ты должен знать секрет, который однажды связал меня с Бластом еще сильнее.

***

(дополнено)

Когда Тео улетел, и стало ясно, что он больше никогда не вернется, у меня остался только Энзо. Он всегда спасал меня. В какой-то степени он заменил мне Тео, а я ему – Хоуп. И как бы я ни была зла на Энзо сейчас, я обязана ему своей жизнью. Я стояла на обрыве в той самой шахте, в том самом месте, где пропала Хоуп, где спустя годы банда «Хейт» произнесла общую клятву. Я была там, на краю, когда руки Энзо обхватили мои ноги и не позволили им соскользнуть с камня. Он не позволил мне упасть. Он не позволил сорваться.

А потом Энзо заставил меня поверить в будущее. Он пообещал, что мы сбежим. Даже рассказал план. Он все продумал на годы вперед. И придумал, как нам скоротать время ожидания до нашего побега.

Однажды, когда мать Хоуп сильно напилась, Энзо предложил возродить нашу любимую игру – «Хейт». Тогда я еще не понимала, что в его сознании игра уже давно перешла рубеж детских невинных фантазий о ненависти. Поэтому, пожалуйста, моряк, не суди меня, когда прочитаешь дальше…

***

(дополнено)

Она валялась на кухонном полу в отключке – мать Хоуп. Рядом пустые бутылки, осколки грязной посуды и остатки разбросанной еды. На столе перевернутые стаканы и лужи алкоголя. Запах стоял омерзительный. Я то и дело зажимала нос. Мы с Энзо сразу опознали признаки бытового скандала, нам, к сожалению, эта картина была хорошо знакома. Как и опухшее и покрасневшее от побоев лицо матери Хоуп. Но в этот раз она, кажется, уже не дышала.

Я бросилась, чтобы помочь ей, но Энзо остановил меня. А потом ее начало трясти. Изо рта полились рвотные массы, и я отвернулась, закрыв глаза.

– Нужно позвать твоего отца, – всхлипнула я.

– Нет, – отрезал Энзо, держа меня за руку.

С каждым подергиванием матери Хоуп на полу их грязной кухни Энзо сжимал мою руку все сильней. Ее конвульсии продолжались, а мы оставались неподвижными. Она задыхалась от собственной рвоты, ее глаза закатывались, но Энзо держал меня очень крепко, пока я так же крепко зажмуривалась.

– Не отворачивайся, Ревендж, – сказал Энзо. – Смотри. Она это заслужила.

– Мы должны ей помочь, – плакала я.

– Мы не помогаем тем, кого ненавидим. А эта сука заслужила именно такой расплаты. Из-за Хоуп.

«Из-за Хоуп».

В тот момент все сомнения развеялись на один лишь миг. Но даже этого мига хватило, чтобы мать Хоуп захлебнулась и умерла на наших глазах. И мы не воспрепятствовали. Мы позволили. Не помогли. Мы наблюдали и ждали, когда же наступит тот самый момент отмщения за ее грехи.

Кажется, я жду до сих пор.

И если ты до сих пор не считаешь меня худшим из всех существ на этой гребаной планете, то читай дальше.

Читай дальше, моряк. Пожалуйста. А потом возненавидь и уничтожь меня. Я буду рада погибнуть от твоей руки.

***

(дополнено)

Мы с Энзо не пришли на похороны матери Хоуп. Как таковых их и не было вовсе. Ее гроб просто засыпали землей, а потом все напились. Тем не менее на местном кладбище у разваленной часовни появился новый деревянный крест. У Хоуп не было и этого.

– Твой черед, Ревендж, – сказал Энзо, перекручивая браслет из цветных бусин, сплетенный для него Хоуп. Он не снимал его с тех пор, как она погибла. Никогда.

Мы заперлись в амбаре моего отца и спрятались за тюками сена.

– О чем ты?

– Пора тебе сыграть в игру. Уничтожить то, что ты ненавидишь.

Я с опаской взглянула на Энзо.

– На очереди твой отец, – огласил он.

– А твой? – испугалась я.

– Мой должен дождаться своего часа расплаты. Хочу, чтобы он потерял все, прежде чем поквитаюсь с ним. Хочу, чтобы он дрожал передо мной. Хочу видеть страх в его глазах, когда однажды я приду за ним.

– Бласт, я не знаю… Я… Мы и так взяли грех на душу…